Краткая биография соловьевой.

Соловьёва, Поликсе́на Серге́евна (20 марта1867— 16 августа1924) — русская поэтесса и художница, дочь историка С. М. Соловьёва, сестра философа и поэта В. С. Соловьёва.

Поликсена Соловьёва родилась 20 марта 1867 года, когда её отец занимал должность ректора Московского университета. Рано, в пять лет, научившись читать и писать, Поликсена Соловьёва увлеклась поэзией. Одной из первых прочитанных ею книг был сборник стиховА. А. Фета. Кроме того, Соловьёва несколько лет занималась в Школе живописи, ваяния и зодчества у И. М. Прянишникова иВ. Д. Поленова. Позднее она иллюстрировала поэтические сборники и её иллюстрации заслужили высокую оценку Иннокентия Анненскогои Василия Розанова.

После переезда в Петербург в 1895 году она вновь начала публиковать стихи в журнале «Русское богатство» и в 1899 году выпустила поэтический сборник «Стихотворения». Несмотря на то, что сама она считала его очень слабым, это дало ей возможность посещать поэтические вечера К. К. Случевского, на которых она познакомилась с К. Бальмонтом, А. Блоком, З. Гиппиус, Вяч. Ивановым, М. Лохвицкой, Д. Мережковским и другими символистами. Благодаря этому следующий сборник стихов Соловьёвой — «Иней» (1905) был символистическим и заслужил положительную оценку А. Блока. Надо сказать, что все «младшие» символисты (Андрей Белый, А.Блок, Вяч. Иванов и др.) видели в Поликсене Соловьёвой не только кровную, но и духовную сестру своего знаменитого брата. Поэтому все рецензии на её сборники были сочувствующими. О технической слабости её стихов не говорили. Исключением была рецензия Валерия Брюсова на сборник «Иней». Впоследствии А. А. Блок в 1912 и 1913 гг. в своих дневниковых записях отрицательно относился к её стихам, а в 1915 году отказался написать статью о её творчестве.

С конца 1905 по 1912 год Соловьёва совместно со своей подругой, детской писательницей Натальей Ивановной Манасеиной, издавала детский журнал «Тропинка», в котором увидели свет многие стихи, рассказы и пьесы Соловьёвой. Издательство «Тропинка» выпустило более 20 детских книг Соловьёвой. Деятельным сотрудником журнала, в качестве бесплатного корректора, была мать А.Блока А. А. Кублицкая-Пиоттух.

В 1908 году Поликсене Соловьёвой была присуждена золотая Пушкинская медаль.

Послереволюционные годы Соловьёва провела в Коктебеле, где она работала библиотекарем при санатории, читала лекции в Народном университете и занималась переводами. Иногда Соловьёвой удавалось печататься в симферопольских и феодосийских газетах и альманахах.

В декабре 1923 году ей и Н. И. Манасеиной удалось вернуться в Москву, где П. С. Соловьёва и скончалась 16 августа 1924 года.

Стихи

  • «Стихотворения» (1899)
  • «Иней» (1905)
  • «Плакун-трава» (1909)
  • «Тайная правда» (1912)
  • «Перекрёсток» (1913)
  • «Вечер» (1914)
  • «Последние стихи» (1924)

Поликсена Сергеевна Соловьева (1867-1924) - русская поэтесса и художница.
Поликсена Соловьева, родная сестра философа и поэта Владимира Соловьева, родилась 20 марта 1867 года. Она была последним, двенадцатым ребенком в семье известного историка Сергея Михайловича Соловьева. С.М. Соловьев в это время занимал должность ректора Московского университета.
Соловьева рано, в пять лет, выучилась читать и писать. Литературой увлекаться также начала в раннем детстве. Среди первых ее книг были стихи Фета , с которым ей в будущем довелось общаться.
Помимо литературы, у Соловьевой проявился интерес и к живописи. Она несколько лет занималась в Школе живописи, ваяния и зодчества в классе Прянишникова и Поленова. Впоследствии ее рисунки и виньетки, помещенные в поэтических сборниках, вызывали похвалы рецензентов - И. Анненского и В. Розанова.
Первые стихи Поликсены Соловьевой появились в 1885 году в журнале «Нива». Осознавая, что ее литературные опыты достаточно слабы и подражательны, Соловьева в течение долгого времени не стремилась публиковаться. Она продолжала заниматься живописью. Стихи же писала, не считая, что у нее есть какое-нибудь поэтическое будущее.
В 1895 году, после переезда Соловьевой в Петербург, ее стихи, впервые подписанные псевдонимом Allegro, были опубликованы в журнале «Русское богатство» его редактором Н. К. Михайловским.
Первый поэтический сборник Поликсены Соловьевой «Стихотворения» увидел свет в 1899 году. Сама автор считала его очень слабым. Но благодаря этому сборнику у нее появилась возможность посещать «пятницы» К. Случевского - поэтические вечера, которые посещали многие известные поэты и писатели того времени. Там она познакомилась с А. Блоком , Вяч. Ивановым, К. Бальмонтом , Д. Мережковским, З. Гиппиус, М. Лохвицкой, Л. Зиновьевой-Аннибал и другими.
Символизму, расцвет которого пришелся на рубеж веков и господствовавшему тогда в литературе, отдала дань и Соловьева. Под знаком символизма вышел в свет и второй сборник Соловьевой - «Иней» (1905), получивший благожелательную оценку А. Блока .
«Иней» посвящен детской писательнице Наталье Ивановне Манасеиной, подруге и соратнице Соловьевой, с которой они, однажды встретившись в жизни, практически не расставались до ее конца.
Вскоре после выхода «Инея», в конце 1905 года, было организовано издательство «Тропинка» и начал выходить одноименный детский журнал. Возглавили издательство Соловьева и Манасеина. До 1912 года, когда из-за финансовых трудностей журнал прекратил свое существование, работа в издательстве являлась важнейшей частью деятельности Соловьевой - она опубликовала в журнале массу стихов, рассказов, пьес. Издательством «Тропинка» было выпущено более двадцати детских книг Соловьевой.
Официальным признанием литературных заслуг Соловьевой явилось присуждение ей в 1908 году золотой Пушкинской медали. Однако, эта награда, пожалуй, только осложнила ей отношения с другими поэтами, которые, и объективно, и на взгляд самой Соловьевой, были более достойны этой чести.
В 1909 году появился следующий поэтический сборник Соловьевой - «Плакун-трава», более зрелый нежели два предыдущих.
В 1912 - 1913 годах Соловьева выпустила сборник рассказов «Тайная правда» и поэму «Перекресток», встреченные критикой более чем прохладно.
Четвертый сборник стихов - «Вечер» - вышел из печати в 1914 году. Его название повторяло широко известный сборник Анны Ахматовой , вышедший ранее. Подобная же ситуация повторится и с другим сборником Соловьевой «Последние стихи», название которого соответствует сборнику З. Гиппиус. Эти совпадения нельзя назвать случайными и можно отнести лишь к странностям, свойственным поэзии Соловьевой, также как и привязанность к псевдониму, который сама автор считала неудачным.
Революция застала Соловьеву в Коктебеле, куда, вместе с Манасеиной, она приехала на свою дачу еще летом 1916 года. Несколько последующих послереволюционных лет, которые им вынужденно пришлось провести в Крыму, были временем тяжелых испытаний для обеих. Соловьева работала библиотекарем при санатории, читала лекции в Народном университете, созданном в те годы в Коктебеле, занималась переводами и даже вышивала шапочки для курортников. Все это происходило на фоне усиливающихся болезней и практически полного отсутствия средств к существованию. Стихи в это время приходилось писать урывками. Соловьевой удавалось иногда печататься в симферопольских и феодосийских альманахах и газетах.
В декабре 1923 года, благодаря помощи М. Волошина и

П. Соловьева (Allegro). Иней

Рисунки и стихи. СПб., 1905

Художественные произведения можно измерять с двух, взаимно исключающих друг друга, точек зрения: с точки зрения «вечности» и эпохи. Вечное мерило прилагается к отошедшим теням прошлого и к бездарным современникам; к последним следует принять самые строгие и «вечные» меры, только чтобы избавиться от их навязчивости.

«Временному» измерению подлежат, напротив, только те, над кем нельзя произнести решительного приговора именно вследствие их невольной современности. Это - сравнительно узкий круг, так как современное в области искусства не может быть доступно многим. Зато мы тем более благодарны за всякое живое слово, ибо нас редко балуют новыми словами, но часто морочат нас, стараясь выкроить новое из ветхого тряпья.

Книга П. С. Соловьевой, без сомнения, живет жизнью помимо воли; встреча с такой жизнью оставляет благодарное чувство, потому что у автора - молодая, свежая и чистая душа. Ничего нет своевременнее и законнее радости, когда цельное и зрелое мировоззрение встречает с детской свежестью чувства при свете благородной простоты.

Впрочем, книга «Иней» вовсе не радостна в обычном смысле этого слова. Она печальна той единственной печалью, которая прозрачна; сквозь призму ее видно на дне колыхание необычайной, «нечаянной» радости. В этом смысле она ужасно близка русской природе и русской поэзии, которая не покидала своей природы.

Русская поэзия приближалась к нечаянной радости двумя путями: сквозь огонь и гром, и сквозь вешую тишину. Второй путь был всегда более свойственен русским поэтам, - они много печаловались и умели просто грустить: так умели, что к тем, кто теперь хочет быть простым, - мы предъявляем непомерные требованья; у нас столько сравнительности, что мы склонны отвергнуть простоту, чуть заметим в ней тень искусственного; это потому, что у нас есть гениально простые и грустные лирики; а между тем именно теперь особенно хочется тишины и простоты: литературу словно кто-то поджег; всюду крик и надрывы, жалят пламенные языки; к ужасу пожара присоединяются безжизненные симулянты, - они делают вид, что жалят, причиняя кажущуюся боль, заменяя остроту - пряностью, громовое - визгливым.

И вот мы встречаем новую и тихую поэзию. Она нова, потому что подошла в упор к открывшимся глубинам, и тиха, потому что только смотрит в них грустными целомудренными глазами. Совсем не уходя от живого, она притаилась, но не пролилась: она знает свою область: не вызывает из бездн темных существ, чтобы помериться с ними, и равно избегает громких славословий; - она вся в «благодарении» и «прощении».

Мы способны верить только безумным и грустным словам. Остальные день ото дня становятся все более ненужными, пошлыми, мертвыми. Лучшие из людей «века сего» совсем отходят и замыкаются в своей душе; в хрустальной чаше их души собираются слезы; они источаются понемногу - в грусти или в обильном потоке безумий, - смотря по мере надтреснутости хрустальной чаши.

Вот перед нами точит слезы хрусталь души, звенящий, как грудной голос в морозном тумане:

Везде голубая хрустальная мгла,

Вблизи, и вдали, и над нами.

«Огненная тоска» родила грустные и тихие стихи, огонь ее стал размерным пламенем; размерную тихость подарила ему «белая мечта» - полушопотное мечтанье об ином - об инее - бледном, кружевном и приветном; из намека на безбурное, ясное - родилась эта размерная тихость:

Иней в полночи на землю слетал,

Иней хотел, чтобы чудо свершилось,

Тихо молитву свою прошептал,

Слышал господь, - и земля изменилась.

Так над моей потемневшей душой

Чудо свершает полет свой незримый,

Слышу, вздыхает во тьме надо мной

Только тот, кто воистину слышит шелест будущей тишины, тихую поступь чуда; кто воистину принял весть благую о не ускользающем, но пребывающем, - только тот бесстрашно отречется от тленного во имя нетления. Ничего уже не жаль - мгновенного, тленного, смертного:

Позади, сквозь сиянье вечернее,

Мне пройденную видно межу.

Всё спокойней и всё легковернее

Я на будущий путь свой гляжу.

Оттого сердцем, жизнию раненным,

Мне умерших мгновений не жаль,

Что в былом, как в стекле затуманенном,

Отразилась грядущая даль.

И рассеивается «страх пред вечностью», разрывается покров «властительной тайны смерти»:

И ясно вижу я в те вещие мгновенья,

Что жизнь ответа ждет - и близится ответ,

Что есть - проклятье, боль, уныние, забвенье,

Разлука страшная, - но смерти нет.

Смерти нет; есть единственно - прекрасное умирание. Но ведь это уже не смерть, не примечтавшийся призрак, но отречение от пустоты мечтаний. Когда умирал Адонис, все знали, что он воскреснет: предчувствовали воплощение, следующее за умиранием, и тонкая, серебристая осенняя радость звенела в хаосе «надгробных рыданий». Это апофеоз мистического реализма и смысл следующих двух строк:

Лишь тебе, рожденной ночью белой,

Умереть с последним днем весны.

Такие слова произносятся теперь только шопотом - для себя и для своих. Но это - огненные глаголы: рожденные некогда «огненной тоской» одиночества, облеченные ныне в белизну и тишину, убеленные инеем, - они прозвучат по всему миру.

Будет день, - и мы громко произнесем Слово; Оно - еще бледная тень, все растущая, принимающая форму белого крыла; заглушённое эхо Всемирного Слова, о котором так просто и внятно, но так таинственно для многих, пророчествовал поэт, родной автору «Инея» по духу и по крови - Владимир Соловьев:

Знаю, - в утро осеннее, бледное,

Знаю, - в зимний закат ледяной

Прозвучит это слово победное

И его повторишь ты за мной!

Апрель или начало мая 1905

Поликсена Сергеевна Соловьева (1867-1924) была двенадцатым ребенком в семье известного историка, ректора Московского университета С. М. Соловьева. Значительное влияние на нее оказал родной брат, философ и поэт Владимир Соловьев. Она получила хорошее домашнее образование, сочинять стихи стала с пяти лет, сразу, как выучилась читать. Кроме стихотворного таланта у нее рано проявились способности к пению и живописи. Она училась в Школе живописи, ваяния и зодчества и впоследствии сама иллюстрировала все свои книги.

В шестнадцать лет дебютировала стихотворением в «Ниве», а с 1895 стала печататься в лучших столичных журналах: «Русское богатство», «Мир Божий», «Вестник Европы», «Журнал для всех». Избранный литературный псевдоним Allegro (муз.: весело, живо) позже считала неудачным, полагая, что на выбор излишне оптимистического имени бессознательно повлияло желание восполнить «недостаток жизненности» в своем характере.

После выхода сборника «Стихотворения» (1899) вошла в литературные круги, посещала знаменитые литературные «пятницы» К. Случевского, сблизилась с писателями-символистами. В 1906-1913 вместе с Н. И. Манассеиной издавала журнал для детей «Тропинка», позже создала одноименное издательство. К работе в журнале привлекла многих писателей, в том числе А. Блока, К. Бальмонта, С. Городецкого, А. Куприна, А. Н. Толстого. В «Тропинку» в качестве художницы была приглашена Е. Гуро. П. Соловьева и сама много писала для детей.

Ее поэтические книги «Иней» (1905), «Плакун-трава» (1909), «Вечер» (1914) вызывали сдержанные похвалы современников (в том числе А. Блока, Вяч.Иванова, И. Анненского); неизменно доброжелательная интенция критики объяснялась почтением к фамилии Соловьевых и к памяти покойного брата писательницы.

Ее «тихие, грустные стихи» (определение А. Блока) написаны под ощутимым влиянием философии В. Соловьева, с которым она была связана не только кровным, но и духовным родством. Лишенные яркой оригинальности (написанные к тому же от мужского имени), достаточно традиционные по форме, стихотворения П. Соловьевой тем не менее были удостоены официальных наград: поэтесса оказалась первой, кто получил только что учрежденную в 1908 году Академией наук Пушкинскую премию.

В книге рассказов П. Соловьевой «Тайная правда» (1912) и стихотворной повести «Перекресток» (1913) нашли отражение веяния женской эмансипации. Условно-поэтический стиль П. Соловьевой сложился в индивидуальную манеру в итоговом сборнике «Последние стихи» (1923), когда ей удалось найти раскованную интонацию для воплощения в стихах вечного, конкретного мира.