«В эту ночь решили самураи…. Крик о помощи


Еще в 1932 году Япония, оккупировав Маньчжурию и Внутреннюю Монголию, создала там государство Маньчжоу-Го, которое Правительство СССР рассматривало, как один из плацдармов для будущего вторжения в Советское Приморье и Восточную Сибирь. Учитывая напряженность положения, правительства СССР и Монгольской республики в 1936 году подписали Протокол о взаимной помощи, содержавший знаменитое обязательство СССР «защищать монгольские границы как свои собственные». В соответствии с этим соглашением в Монголию были направлены 57-й особый корпус и 100-я смешанная авиабригада Красной Армии. 11 мая 1939 года японские войска напали на заставы монгольской армии у реки Халхин-Гол. Формальной причиной начала вторжения стал пограничный спор. Япония полагала, что граница между Монголией и Маньчжоу-Го должна проходить по реке Халхин-Гол, Монголия – на 20-25 км восточнее.

К 14 мая японские войска оккупировали всю «спорную» территорию и объявили ее своей. В соответствии с Соглашением о взаимопомощи, советское командование перебросило 57-й особый корпус в район Халхин-Гола. Советско-монгольским частям пришлось занять оборону и сдерживать первые натиски наступающего более подготовленного противника. Одновременно начались воздушные бои. Японцы господствовали в воздухе, так как советская авиация в Монголии была представлена старыми типами истребителей, за штурвалами которых сидели неопытные пилоты. Но в конце мая туда перебросили новые машины – «Чайка» и И-16 – с группой советских летчиков-асов, имевших боевой опыт в небе Испании и Китая. После этого силы сравнялись, и японская авиация стала нести чувствительные потери.
В начале июля командующим советскими войсками в районе военного конфликта был назначен Г.Жуков:

В течение месяца как японское, так и советское командования подтягивали в район боев новые части и соединения. В штабе Жукова в обстановке строгой секретности был разработан план наступления. Были созданы ударные группы, проводились мероприятия по дезинформации противника. Наступление советско-монгольских войск началось 20 августа, тем самым, упреждая наступление противника, намеченное на 24 августа. Это оказалось полной неожиданностью для японского командования. После ожесточенных боев, Квантунская армия к 31 августа была разгромлена, а территория Монгольской республики очищена от войск противника.
Пленные Японцы:

Потери с обеих сторон исчислялись десятками тысяч убитых и раненых, а воздушные бои продолжались еще две недели. По просьбе Японии 15 сентября 1939 года в Москве было подписано соглашение между СССР, МНР и Японией о прекращении военных действий в районе реки Халхин-Гол, которое вступило в силу на следующий день. Затем был произведен обмен военнопленными. Более 17 тысяч военнослужащих Красной Армии было награждено правительственными наградами, 70 из них получили звание Героя Советского Союза.

Советские пограничники поднимают флаг на сопке Заозерной (японское название Чанкуфын) на территории Маньчжоу-го, охрану которой осуществляла Корейская армия Японии. Это событие стало одной из причин вооруженного конфликта между СССР и Японией. Фото Виктора Тёмина. 1938

В июле 1937 года Япония начала полномасштабную войну на азиатском континенте с целью овладения всем Китаем и сопредельными странами, включая колонии западноевропейских государств. Наибольшую помощь в войне с агрессорами оказывал Китаю Советский Союз. В первой половине 1938 года СССР направил в Китай 477 самолетов, 82 танка, 725 пушек и гаубиц, 3825 пулеметов, 700 автомашин, большое количество боеприпасов. Японское правительство считало, что разрешение «китайского инцидента», как в Токио именовали свою агрессию в Китае, затягивается из-за помощи, которую оказывал соседу на юге Советский Союз.


Стремление изолировать СССР от Китая, сорвать его помощь китайскому народу толкало японские военные круги на сознательное обострение японо-советских отношений. В 1938 году число японских провокаций на советско-маньчжурской границе резко возросло. Так, например, если в 1937 году было отмечено 69 нарушений границы японскими военнослужащими, то в 1938 году их было зарегистрировано вдвое больше – 124. Информируя посла СССР в Японии о серьезности складывающейся обстановки, заместитель наркома иностранных дел СССР Борис Стомоняков писал 25 июня 1938 года, что «линия японской военщины в Маньчжурии, рассчитанная на провокацию пограничных конфликтов, продолжает проводиться непрерывно и все с большей наглостью».

В марте 1938 года штабом размещенной в Маньчжурии Квантунской армии в центр был направлен документ «Политика обороны государства», в котором в случае войны с СССР предлагалось силами Квантунской и Корейской армий (японская армия, дислоцировавшаяся на территории Кореи) нанести основной удар по советскому Приморью с целью его захвата и отсечения советских войск Особой Дальневосточной армии от войск Забайкальского военного округа. Затем последовательными ударами осуществить наступление на амурском и забайкальском направлениях. Одновременно намечалось вторжение в Монгольскую Народную Республику.

Однако в центре считали, что приступить к решению «северной проблемы», как именовали будущую войну против СССР, следует лишь при поддержке других держав, когда Москва будет вовлечена в войну в европейской части страны.

В то же время, опасаясь обострения из-за Китая отношений с западными державами, японское правительство предпринимало меры, демонстрирующие стремление Японии направлять свои военные усилия в первую очередь против Советского Союза как «главного врага». В русле этой политики летом 1938 года была предпринята попытка расширить до масштабов серьезного вооруженного конфликта один из пограничных инцидентов в районе озера Хасан в Приморье.

Однако цели конфликта не ограничивались демонстрацией японских намерений перед западными державами. Составители японской « войны на Тихом океане» отмечают: «Начиная с 1938 года японо-советские отношения неуклонно ухудшались. Дело в том, что с этого времени помощь Советского Союза Китаю усилилась… Это раздражало Японию… В генштабе армии формировалась идея прощупать советскую военную мощь, выяснить готовность СССР к войне с Японией… Было решено проверить это нападением на советские войска, мобилизовав 19-ю дивизию Корейской армии, которая находилась в прямом подчинении императорской ставки. Замысел состоял в нанесении сильного удара, с тем чтобы предотвратить возможное выступление СССР против Японии (на стороне Китая)».

ПРАВДА И ВЫМЫСЛЫ

Можно считать, что одной из основных целей хасанских событий было «устрашить» советское руководство мощью японской армии, вынудить его пересмотреть свою политику в отношении Китая, не допустить вовлечения СССР в японо-китайскую войну.

Выбор времени диктовался обстановкой на японо-китайском фронте. Готовясь к проведению Уханьской операции, японцам было важно убедиться в невмешательстве СССР. Начальник оперативного отдела императорской ставки полковник Инада говорил по поводу хасанских событий: «Даже если будет разгромлена целая дивизия, необходимо выяснить готовность Советов выступить против Японии».

Несмотря на эти свидетельства, в Японии немало тех, кто пытается оправдать предпринятые летом 1938 года действия японской армии, возложить ответственность за начало конфликта на Советский Союз. Для «обоснования» своей позиции они изобретают всевозможные версии. Согласно одной из них хасанские события были спланированы и спровоцированы Москвой. Якобы в условиях усилившихся в конце 30-х годов «антисталинских настроений в СССР» Кремль задался целью отвлечь народ от внутренних проблем, создав в стране обстановку военной опасности.

Авторы этой версии пишут: «В то время японская армия перехватила советские кодированные телеграммы и частично их расшифровала. Генеральный штаб проявил особый интерес к двум из них. В одной сообщалось, что в пограничных отрядах боеприпасов осталось менее половины положенного запаса, и делался запрос о восполнении необходимого боекомплекта. Во второй – предписывалось незамедлительно занять высоту Тёкохо (Заозерная). Это были провоцирующие японскую армию телеграммы в расчете на то, что они будут расшифрованы. Японская армия поддалась на эту провокацию. Она сочла необходимым, упредив советские войска, занять высоту Тёкохо. Тем более что у советских пограничников не было боеприпасов».

По другой версии конфликт был организован советской стороной с целью оказать косвенную помощь Китаю в его сопротивлении японской агрессии.
В условиях, когда японское правительство упорно отвергало предложения Москвы о заключении пакта о ненападении, а опасность советско-японского вооруженного столкновения становилась постоянным фактором, советское руководство было вынуждено проявлять заботу об укреплении обороноспособности в восточных районах своей страны. Увеличивалась численность войск, на Дальнем Востоке появились танковые и авиационные части, усиливался Тихоокеанский флот. Эти меры имели оборонительный характер и не превышали необходимого для защиты границ уровня. «Поскольку оккупация Маньчжурии была предпринята исходя из стратегии войны против СССР, необходимость увеличения войск возникала не для Японии, а, наоборот, для Советского Союза», – указывал видный японский военный историк Акира Фудзивара.

Наряду с усилением группировки советских войск оборудовались в инженерном отношении ранее не укрепленные участки советско-маньчжурской границы. Одним из таких пограничных участков и были высоты Заозерная и Безымянная, расположенные к западу от озера Хасан.

РАЗВЕДКА БОЕМ

Как сообщают японские источники, 6 июля 1938 года на вершине высоты Заозерная были замечены несколько советских конных дозорных, а затем появились солдаты, которые приступили к отрытию окопов. Об этом было доложено командующему японской Корейской армии генералу Куниаки Коисо. Командующий сначала не придал сообщению особого значения, но рапорт в Токио все же отправил.

В отличие от Коисо, в оперативном управлении генштаба проявили к сообщению немалый интерес. Генштабисты и ранее подумывали о том, как испытать силу Особой Краснознаменной Дальневосточной армии, особенно после того, как она была 1 июля 1938 года преобразована в Дальневосточный Краснознаменный фронт. Японскому командованию важно было также проверить информацию о состоянии советских сил в Приморье, полученную от перебежавшего 13 июня 1938 года к японцам начальника управления НКВД по Дальневосточному краю комиссара 3-го ранга Генриха Люшкова. В генштабе родилась идея: «Атаковав советских солдат на высоте Тёкохо, выяснить, как будет реагировать на это Советский Союз. Пользуясь случаем, прощупать силу Советов в этом районе».

Предлагая провести разведку боем именно на этом участке границы, офицеры генштаба учитывали, что здесь советскому командованию будет весьма непросто развернуть войска, находившиеся в 150–200 км от высоты Заозерная. Принималось во внимание то, что к пограничным сопкам вела лишь одна размытая дождями грунтовая дорога. Это затрудняло быстрое сосредоточение в данном районе советской тяжелой техники и артиллерии. С другой стороны, маньчжуро-корейская дорога отстояла от высоты Заозерная лишь на 6 км. Старший офицер ставки подполковник Тосио Нисимура свидетельствовал после войны, что эти факторы позволяли рассчитывать на успех японского удара.

В условиях широкомасштабной войны в Китае японское центральное командование и политическое руководство страны не могло пойти на риск начала войны с СССР. Летом 1938 года две трети сухопутных сил Японии, а именно 23 дивизии, находились на китайском фронте. Против СССР в Маньчжурии и Корее имелось девять дивизий. В метрополии оставались лишь две дивизии. При этом второе управление генштаба (разведка) считало, что в случае войны СССР сможет выставить на Дальнем Востоке от 31 до 58 стрелковых дивизий, что значительно превышало японские возможности.

И все же в Токио решили рискнуть и путем проведения ограниченной по масштабам операции выяснить, не нанесет ли СССР удар в тыл японским войскам, когда они будут заняты овладением Уханью. Замысел оперативного управления генштаба предусматривал: «Провести бои, но при этом не расширять сверх необходимости масштабы военных действий. Исключить применение авиации. Выделить для проведения операции одну дивизию из состава Корейской армии. Захватив высоты, дальнейших действий не предпринимать».

14 июля временный поверенный в делах Японии в СССР Харухико Ниси по указанию Токио потребовал незамедлительного отвода советских войск с высот Заозерная и Безымянная. 20 июля такое же требование выдвинул перед наркомом иностранных дел СССР М.М. Литвиновым срочно вернувшийся в Москву из поездки в Северную Европу посол Японии в СССР Мамору Сигэмицу. Он подчеркнул, что Япония будет защищать маньчжурскую границу, не останавливаясь перед использованием военной силы. Советский нарком решительно отверг требование японского правительства и указал, что Советский Союз «посягательств на свою территорию не допустит». Японскому послу была предъявлена приложенная к российско-китайскому Хунчунскому договору 1886 года карта, согласно которой граница была определена по вершинам высот Заозерная и Безымянная. Однако посол продолжал повторять требование своего правительства.

Разбитый в боях с японцами советский танк. Фото из книги Choco-ho Кунихико Акасидзавы. 1941

20 июля военный министр Сэйсиро Итагаки и начальник генерального штаба Номия Канъин запросили аудиенцию императора с тем, чтобы получить его санкцию как главнокомандующего на применение войск и мобилизацию для проведения операции в районе озера Хасан. В условиях затягивания войны в Китае, победить в которой японские генералы обещали за три месяца, император уже с большей осторожностью воспринимал предложения о применении войск. Во время аудиенции император с раздражением бросил военному министру: «Впредь чтобы ни один солдат и шагу не ступил без моего указания». Это, однако, не означало, что император был против проведения ограниченной операции. Он лишь стремился держать ситуацию под своим контролем.

После неудачной аудиенции вопрос о начале военных действий оставался открытым. В этой ситуации ставка поручила полковнику Инада отправить в Корейскую армию телеграмму следующего содержания: «Пока рассчитывать на директиву ставки о начале применения войск не приходится… Действуйте по обстановке». Японские историки склонны считать, что эта шифровка сознательно была составлена столь двусмысленно. По сути дела, она давала возможность командирам на местах действовать самостоятельно, что в конце концов и произошло.

Командир 19-й дивизии генерал-лейтенант Камэдзо Суэтака 21 июля придвинул к высотам Заозерная и Безымянная свой 75-й полк, который изготовился к наступлению. Так как приказ из центра задерживался, он решил ускорить события. 29 июля, воспользовавшись туманом, генерал отдал приказ захватить Безымянную. Преодолев сопротивление погранотряда численностью в 11 человек, японцы овладели высотой. Хотя подоспевшая на помощь рота поддержки из 40-й стрелковой дивизии успешно контратаковала противника, столкновения продолжались.

30 июля генштабом было дано разрешение командованию Корейской армии «применять силу в случае незаконного нарушения границы». Оправдывая свои действия, Суэтака 31 июля доложил в центр, что советские войска вновь нарушили границу и изготовились к превентивному удару. В Токио не осудили самовольные действия 19-й дивизии, хотя и предупредили от дальнейшего расширения конфликта.

В результате предпринятого наступления батальоны 75-го пехотного полка 19-й дивизии при поддержке артиллерии вклинились в глубь советской территории на 4 км и вышли к населенным пунктам Пакшекори и Новоселки, расположенным к северо-востоку от озера Хасан. Это уже была неприкрытая агрессия, захват территории сопредельного государства.

Докладывая о действиях 19-й дивизии императору, заместитель начальника генштаба Хаяо Тада заверил монарха в том, что японская армия не будет дальше развивать наступление. В ответ император «выразил удовлетворение».

ГНЕВ СТАЛИНА

Действия японской армии нарушали территориальную целостность СССР. 1 августа Сталин лично приказал командующему Дальневосточным фронтом маршалу Блюхеру в кратчайший срок выбить японцев с захваченной территории. Он говорил в телефонном разговоре маршалу: «Скажите, товарищ Блюхер, честно, есть ли у вас желание по-настоящему воевать с японцами? Если нет у вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание, я бы считал, что вам следовало бы выехать на место немедля… Товарищ Блюхер должен показать, что он остался Блюхером периода Перекопа…»

Раздражение Сталина можно понять – на глазах всего мира японцы совершали против СССР откровенную вооруженную провокацию, вторглись в пределы страны. Однако эти упреки в адрес Блюхера нельзя считать полностью обоснованными. Во-первых, без приказа из центра Блюхер не мог использовать силы стратегического назначения, что было чревато опасностью начала войны. Из сообщений разведки ему было известно, что в готовность приводилась не только Корейская, но и Квантунская армия. Во-вторых, командующий Дальневосточным фронтом из-за особенностей местности не мог быстро сосредоточить на узком участке между границей и озером Хасан крупные силы.

3 августа резидент советской разведки в Японии Рихард Зорге сообщил в Москву: «Японский генеральный штаб заинтересован в войне с СССР не сейчас, а позднее. Активные действия на границе предприняты японцами, чтобы показать Советскому Союзу, что Япония все еще способна проявить свою мощь». В тот же день после заседания ЦК ВКП(б) нарком обороны Клим Ворошилов направил командованию Дальневосточного фронта директиву, в которой потребовал сосредоточить в районе конфликта 39-й стрелковый корпус в составе трех стрелковых дивизий и одной механизированной бригады. Была поставлена задача восстановить государственную границу. 4 августа наркомом был отдан приказ о приведении в готовность всех войск Дальневосточного фронта и Забайкальского военного округа.

За двое суток в районе боевых действий удалось сосредоточить 15 тыс. человек, 1014 пулеметов, 237 орудий, 285 танков. Всего же в составе 39-го стрелкового корпуса насчитывалось до 32 тыс. человек, 609 орудий и 345 танков. Для поддержки действий наземных войск было выделено 250 самолетов (180 бомбардировщиков и 70 истребителей).

Получая сведения о сосредоточении столь сильной группировки советских войск, японское правительство проявило серьезную обеспокоенность. 4 августа посол Сигэмицу передал Литвинову предложение Токио: прекратить военные действия с обеих сторон и без промедления приступить к урегулированию конфликта. В ответ нарком подтвердил требование правительства СССР незамедлительно отвести японские войска за линию границы. Однако в Токио соглашались отступить, оставляя за собой высоты Заозерную и Безымянную, на которых спешно возводились укрепления. Было ясно, что японцы стремились начать переговоры, с тем чтобы успеть закрепиться на захваченных высотах.

КРИК О ПОМОЩИ

Выполняя директиву Москвы, назначенный в августе командиром 39-го корпуса комкор Григорий Штерн (вскоре он заменил отстраненного Блюхера на посту командующего Дальневосточным фронтом) отдал приказ перейти 6 августа в общее наступление и одновременными ударами с севера и юга зажать и уничтожить войска противника в полосе между рекой Тумень-Ула и озером Хасан. Начавшиеся ожесточенные бои продолжались до 9 августа. За четыре дня японские войска были выбиты с захваченной территории. 10 августа начальник штаба 19-й дивизии полковник Ёсиаки Накамура вынужден был телеграфировать начальнику штаба Корейской армии: «С каждым днем боеспособность дивизии сокращается. Противнику нанесен большой урон. Он применяет все новые способы ведения боя, усиливает артиллерийский обстрел. Если так будет продолжаться и далее, существует опасность перерастания боев в еще более ожесточенные сражения. В течение одних–трех суток необходимо определиться по поводу дальнейших действий дивизии… До настоящего времени японские войска уже продемонстрировали противнику свою мощь, а потому, пока еще возможно, необходимо принять меры по разрешению конфликта дипломатическим путем». Как отмечают японские историки, это было «криком о помощи».

В тот же день по указанию Токио посол Сигэмицу спешно явился в Наркоминдел и вновь предложил, прекратив военные действия, приступить к переговорам. Советское правительство дало согласие, и в полдень 11 августа военные действия были прекращены. К этому времени все захваченные японцами пограничные высоты (Заозерная, Безымянная, Богомольная, Пулеметная) были освобождены и заняты советскими войсками.

По числу убитых и раненых хасанские события выходят на уровень локальной войны. По сообщению ТАСС от 15 августа 1938 года японцы потеряли 600 человек убитыми и 2500 ранеными. Японская же «Официальная история войны в Великой Восточной Азии» дает несколько иные цифры: 1440 погибших и раненых, или 22,1% от числа принимавших непосредственное участие в боях 6914 человек. Особенно велики были потери в 75-м пехотном полку – 708 убитыми и ранеными, что составило 51,2% от списочного состава полка. Как отмечают японские авторы, «обычно при потерях в 30% воинская часть теряет боеспособность, а 50% потерь – это разгром».

Велики были и потери советских войск. Согласно проведенному в 90-е годы отечественными историками на основе архивных документов исследованию, части Дальневосточного фронта потеряли 4071 человека (792 убитыми).

Многие японские военные историки дают в своих трудах в целом объективную оценку хасанскому вооруженному конфликту. Так, упоминавшийся выше профессор Фудзивара приходит к заключению: «Конфликт на Тёкохо (Заозерная) начинался лишь как один из пограничных инцидентов. Однако он был сознательно расширен по умыслу императорской ставки. Конечно, в условиях разрастания японо-китайской войны у центрального командования сухопутных сил не могло быть намерения начинать еще и большую войну с СССР. Однако перед началом операции по захвату Ухани было решено использовать 19-ю дивизию для провоцирования советского командования с целью выяснить, нет ли у СССР намерения вмешаться в войну в Китае… Ценой огромных потерь все же удалось добиться поставленной цели. Как показала предпринятая разведка боем, советское правительство не имело планов вступления в японо-китайскую войну».

В заключение отметим, что хасанский урок, как и разгром японцев через год на Халхин-Голе, со всей серьезностью учитывался японским верховным командованием при принятии решения об участии Японии в войне с Советским Союзом на стороне гитлеровской Германии.

Эти бои инициировали пересмотр некоторых устаревших установок, казавшихся в РККА незыблемыми со времен Гражданской войны. В частности, на Дальнем Востоке начали создаваться укрепрайоны и размещаться значительные воинские силы. Эти сибирские дивизии впоследствии, в 1941 году, были переброшены на запад и позволили Красной Армии переломить ход Битвы за Москву.

Ситуация перед конфликтом

Русская революция 1917 года и царивший в Китае хаос позволили японцам занять северную Маньчжурию, находившуюся прежде под «присмотром» Российской империи. Но Япония стремилась к захвату всего Китая. И от нас была не против прихватить некоторые территории.

Поводом к началу локального военного конфликта с Советским Союзом стали претензии полностью подконтрольного японцам марионеточного государства Маньчжоу-Го на приграничные советские высоты. 20 июля 1938 года СССР был предъявлен официальный ультиматум о передаче части территории у озера Хасан.

Ультиматум был отклонен.

На протяжении 1930-х годов руководство Советского Союза, понимая, что крупная война неизбежна, старалось укрепить обороноспособность страны и обезопасить хотя бы часть из своих границ. На дальневосточном направлении ни в коем случае нельзя было допустить полной капитуляции Китая и оккупации всей этой гигантской страны японскими милитаристами.

Вооруженные силы Японской империи славились фанатизмом, жесткой дисциплиной и хорошей технической оснащенностью. Они представляли собой весьма опасного противника для нашей армии. Стоит отметить, что японский генеральный штаб хорошо знал состояние дел в частях РККА на советском Дальнем Востоке: в начале июня 1938 на сторону японцев перешел Герман Люшков, начальник Дальневосточного УНКВД. Предатель передал противнику исчерпывающие сведения о численности советских войск, количестве их вооружений и боеготовности.

Когда у командиров согласия нет...

На рассвете 29 июля 1938 года, японцы силами полутора сотен пехотинцев с четырьмя пулеметами атаковали сопку Безымянная - пограничную высоту, господствующую над окружающей местностью.

Обороняли сопку всего 11 наших пограничников с одним пулеметом. Неравный бой шел все утро, пограничники, долго сдерживая атаки врага, понесли потери. Погиб командир пограничного наряда лейтенант Алексей Махалин (Герой Советского Союза посмертно), оставшиеся в живых были вынуждены отойти. Японцы, потеряв при штурме не менее 40 человек заняли высоту, но закрепиться на ней не успели. Их выбили бойцы подошедших подразделений 40-й стрелковой дивизии РККА.

На следующий день по сопкам Безымянной и Заозерной стала работать японская артиллерия, а 31-го августа японцы силами двух пехотных полков захватили обе высоты. На сопках вырыли окопы, установили проволочные заграждения. Первые попытки советских войск выбить противника успехом не увенчались.

К тому же, порядка в действиях наших подразделений не было. Командующий Дальневосточным фронтом, Маршал Советского Союза Василий Блюхер прибыл в приграничье только 2 августа, по сути, проигнорировав важность разворачивающегося конфликта. Прилетевший из Москвы и побывавший на позициях представитель Наркомата Обороны Лев Мехлис счел Блюхера неспособным командовать. Наверное, он был прав.

Герой I Мировой войны и двух гражданских - в России и Китае, первый кавалер ордена Красного Знамени, Блюхер демонстрировал хорошее понимание возможностей пехоты и конницы, но достаточно слабо представлял себе полезность авиации и танковых войск. Еще ходили устойчивые слухи, что красный маршал пристрастился к спиртному, из-за чего, случалось, опаздывал с принятием решений...

В условиях отсутствия в зоне конфликта комфронта, командование принял на себя начальник штаба Дальневосточного фронта комкор Григорий Штерн. 5 августа нарком обороны Климент Ворошилов, отстранив Блюхера, официально возложил руководство боевыми действиями в районе озера Хасан на Штерна, назначив его командиром 39-го стрелкового корпуса. В состав войскового объединения вошли 6 стрелковых полков, мотострелковая бригада, корпусной артиллерийский полк, 2 гаубичных и 2 легких артполка, 2 противотанковых дивизиона, 2 зенитных дивизиона. В поддержку 39-го СК было выделено 250 самолетов, из которых 60 тяжелых бомбардировщиков и 70 истребителей.

В тот же день комкор Григорий Штерн отдал приказ: «Задача корпуса с приданными частями 6 августа овладеть высотой Заозерная и уничтожить врагов, посмевших вторгнуться на нашу советскую землю».

Своей земли не отдадим не пяди!

6 августа над полем боя появилась советская авиация. 130 бомбардировщиков в сопровождении 25 истребителей совершили массированный налет на японские войска. Было сброшено 1.592 авиабомбы, общим весом 122 тонны. Еще 30 наших истребителей были задействованы в качестве штурмовиков для подавления зенитной артиллерии противника.

Японцы оборонялись стойко, и советские наземные войска смогли захватить сопки только 8-го августа. До 11-го числа враг упорно пытался занять их снова, но и наши бойцы в обороне держались уверенно. Все атаки были отбиты.

Ввиду тотального господства в небе советской авиации японское командование не стало вводить в бой собственные самолеты, а вскоре и вообще отказалось от идеи дальнейшей эскалации боевых действий.

Впереди был Халхин-Гол

Хасанские бои, закончившиеся безоговорочной победой Вооруженных сил СССР, тем не менее, вскрыли значительные недостатки в организации боевой подготовки в РККА.

Секретный приказ наркома обороны Климента Ворошилова от 4 сентября 1938 содержал следующие выводы: «События... обнаружили огромные недочеты в состоянии Дальневосточного фронта. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказалась на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь)».

Несмотря на то, что конфликт назревал давно и время на подготовку к нему имелось, надлежащими инженерными сооружениями граница оборудована не была. Сосредоточение советских войск непосредственно перед началом боев шло медленно и беспорядочно, а единственная дорога, которая вела к передовой, не обладала надлежащей пропускной способностью. В то же самое время, с японской стороны хорошие дороги для передвижения военной техники и живой силы были сооружены заблаговременно.

Потери советских войск были достаточно велики - 865 погибших (японцы потеряли 526 солдат). Но мужество и стойкость, продемонстрированные советскими бойцами, стали для японского военного командования неприятным сюрпризом. Впечатлила противника и новая боевая техника РККА.

Впрочем, и после конфликта у озера Хасан милитаристы Страны восходящего солнца не прекратили угрожать Советскому Союзу военной силой. Потребовался разгром под Халхин-Голом, чтобы Япония навсегда потеряла интерес к нашим землям.

За что лилась кровь 70 лет назад у озера Хасан

В эти дни исполняется 70 лет победе советских войск над японцами в приграничном конфликте у озера Хасан на юге Приморья.

29 июля 1938 года японские войска вторглись в этом районе на советскую территорию, атаковали советские погранпосты и заняли высоты Безымянная и Заозёрная. Спустя 11 дней, 9 августа 1938 года, вторгнувшиеся японские части были разгромлены (не потому ли спустя 7 лет именно в этот день Сталин объявил войну Японии, закончившуюся победоносным освобождением Южного Сахалина и Курильских островов?). 11 августа вступило в силу соглашение о перемирии, в соответствии с которым японцы обязывались полностью очистить советскую территорию в данном районе, соглашаясь тем самым с советской демаркацией границы.

Роковой экзамен для маршала Блюхера

События у озера Хасан стали второй, средней по масштабу, пробой сил Японии и СССР на Дальнем Востоке (первая, меньшая, произошла в 1936 году у озера Ханка, а третья, наиболее крупная - в 1939-м в Монголии на реке Халхин-Гол). Оккупировав в 1931-1933 гг. Северо-Восточный Китай и образовав там марионеточное государство Маньчжоу-Го, японские милитаристские круги разведывали возможность продолжения экспансии на север, за счёт советского Дальнего Востока.

Непосредственной причиной, побудившей командование японской Квантунской армии, оккупировавшей Маньчжурию, предпринять разведку боем, послужил побег через границу начальника управления НКВД по Дальневосточному краю Генриха Люшкова. Высокопоставленный чекист раскрыл японцам планы обороны Дальнего Востока и дислокации там советских войск. В обстоятельствах предательства Люшкова, равно как и во всех подобных событиях 1937-1938 гг., много неясного.

Переданные Люшковым секретные сведения японцы решили незамедлительно проверить на практике.

Невыясненными до конца остаются и мотивы, по которым командующий Особой Краснознамённой Дальневосточной армией (преобразованной в дни конфликта в Дальневосточный Краснознамённый фронт - ДКФ) маршал Василий Блюхер медлил в организации решительного отпора японским захватчикам. В условиях тотальной войны «всех против всех» в тогдашней правящей верхушке СССР это обстоятельство не могло сойти ему с рук и в итоге стоило жизни самому Блюхеру и его близким людям. То, что Блюхер якобы понимал ограниченные задачи и масштабы японской операции и не хотел поэтому вовлекать СССР в крупный конфликт, не могло служить ему оправданием и не может быть объяснением его бездеятельности. На решение вопроса об адекватности силового отпора есть политическое руководство страны, приказы которого Блюхер обязан был исполнять.

В 1929 году, при отражении нападения армии китайской милитаристской клики Чжан Сюэляна на советскую КВЖД в Маньчжурии, Блюхер зарекомендовал себя как мастер оперативного реагирования и стратег блицкрига. Операция завершилась полным разгромом противника «малой кровью» на его территории. В 1938 году этот же блестящий командующий действовал странно, видимо, привнеся в чисто военные мероприятия какие-то свои политические оценочные мотивы.

26 июля 1938 года, в тот день, когда японские войска в первый раз атаковали советских пограничников и захватили высоту Чёртова Гора, Блюхер приказывает… ослабить силы прикрытия на высотах Заозёрная и Безымянная (с последней были сняты войска и оставлена лишь погранзастава). Одновременно в Москву идёт его доклад о необходимости… предать суду начальника погранучастка за провоцирование конфликта с японцами. Действительно, в период, предшествовавший конфликту, советская сторона тоже не раз вела себя у озера Хасан вызывающим образом, имевшим одну простую мотивировку: «Ни пяди земли врагу!». В условиях нелимитированной границы каждая сторона стремилась явочным порядком осуществить свои права. Блюхер, какими бы ни были его мотивы (трудно представить, чтобы они заключались в пособничестве японским захватчикам), не учёл одну важную вещь: предотвращение конфликта было в тот момент не нужно не только Токио, но и Москве.

В Кремле было важно узнать, каковы на деле возможности японской армии и способности РККА к отражению японского вторжения на советский Дальний Восток.

29 июля японские регулярные войска сбили слабые советские части на сопках Безымянная, Заозёрная и Пулемётная Горка, захватили их, продвинувшись на 1-2 км вглубь советской территории. И в этой обстановке Блюхер медлил, только 1 августа отдав приказ об уничтожении вторгнувшихся японских войск, используя при этом армейскую авиацию и артиллерию.

Одновременно в стране, возбуждённой преувеличенными сообщениями ТАСС о захвате части советского Дальнего Востока и намерениях японцев двигаться дальше, нарастала волна патриотизма. Этой пропагандистской кампании по мобилизации общественного мнения, имевшей значение репетиции перед грядущими более грозными для страны событиями, маршал также недоучёл…

Японцы действительно, как и предполагал Блюхер, не собирались двигаться с высот у озера Хасан вглубь советской территории, ограничившись закреплением за собой этих пограничных пунктов. Но в результате медлительности советского командования они успели превратить приозёрные сопки в мощные оборонительные пункты, частично использовав для этого советские же полевые укрепления, возведённые там в недели, предшествовавшие конфликту. Поэтому штурм высот, продолжавшийся больше недели, стоил советским войскам изрядных незапланированных потерь, которые ныне оцениваются историками почти в тысячу убитыми и превышающими потери японцев в 3 раза.

9 августа, когда в СССР уже было объявлено об очищении родной земли от врага, японцы, в действительности, продолжали ещё удерживать за собой высоту Заозёрную, то и дело переходя в контратаки. Они очистили советскую территорию только 13 августа, после вступления в силу соглашения о перемирии.

Спорная земля

Конфликт у озера Хасан имел давнюю предысторию и, вероятно, может иметь продолжение.

Посягая на высоты у озера Хасан, японцы, в 1930-е годы де-факто овладевшие Северо-Восточным Китаем, основывались на том, что делимитация границы между Россией (позднее СССР) и Китаем в этой части не была доведена до конца (аналогичный повод имел и конфликт на реке Халхин-Гол в Монголии годом позже).

В результате на одних картах узкая полоса между озером Хасан и рекой Тумыньцзян была отнесена к России, на других - к Китаю.

Положения Пекинского договора 1860 года, устанавливавшего границу между Россией и Китаем в Заамурье, подвергались различной, зачастую взаимоисключающей интерпретации, когда дело касалось реальной демаркации. В 80-е годы XIX века правительство императорского Китая стало выражать недовольство существующей границей, в частности тем, что Китай оказался отрезанным от выхода к Японскому морю. Недовольство подкреплялось практическими действиями. «Китайцы, не встречая с нашей стороны отпора. — докладывал в 1882 г. пограничный комиссар Южно-Уссурийского края Н.Матюнин, — рассчитывая на превосходство своих боевых сил, приняли девизом наглую ложь, неуступчивость и нахальство...» Их чиновники «не стесняясь хозяйничают на российской территории», раздавая ранги старшинам китайских деревень и управляя через них китайцами, «простирая свою опеку на наших корейцев, называя их гражданами Китая», также на гольдов (нанайцев) и орочонов (орочей).

Результатом стало то, что в 1886 году был подписан Хунчунский протокол о делимитации границы на спорном участке по левому берегу реки Тумыньцзян. Россия слегка отступилась в пользу Китая от формальной линии, установленной Пекинским договором. Эта уступка оказалась в истории далеко не последней.

После образования КНР, даже в период обострения отношений с ней, советское руководство проявляло максимум уступчивости в пограничных вопросах. В 1964 году по своей инициативе СССР передал Китаю часть земли по левому берегу реки Тумыньцзян в Хасанском районе для восстановления сухопутной связи Китая с участком своей территории, оказавшимся отрезанным вследствие изменения русла реки. Во всех таких случаях советская дипломатия считала, что удовлетворение претензий Китая будет иметь окончательный характер и что вслед за этим не последуют новые требования правительства Поднебесной. Это утопическое соображение легло в основание договорённостей 1991 года между СССР и Китаем о делимитации спорных участков границы. Эти договорённости были приведены в исполнение уже руководством суверенной РФ.

В Хасанском районе Приморского края Россия передала Китаю 3 кв.км территории севернее озера Хасан. Могилы советских воинов, павших в боях 1938 года, остались на российской земле. В период нового размежевания между Россией и Китаем часть политиков и СМИ разжигала страсти относительно того, что эти 3 кв.км в долине Тумыньцзяна резко усилят Китай и одновременно ослабят Россию на Дальнем Востоке.

Можно было встретить утверждения, что Китай вследствие этого получит возможность построить порт на Японском море, что в корне подорвёт экономическое значение Владивостока и Находки.

На самом деле, река Тумыньцзян, в своём устье служащая границей между Россией и Северной Кореей, не пригодна для плавания морских судов без проведения серьёзных работ по углублению дна. Для строительства и успешной эксплуатации морского порта в устье реки Китаю требуется не только согласие РФ и КНДР на проход судов, но и поддержание фарватера легко заиливаемой реки в нужном состоянии. Другое дело, что Китай, действительно, всерьёз рассчитывает на уступчивость своих соседей и уже сейчас строит многие планы в надежде на получение де-факто выхода к Японскому морю в этом районе.

Ещё в 1990 году китайское руководство на конференции в Чанчуне представило перспективный план развития «зоны Тумыньцзян». Он предусматривает строительство в устье реки морского порта Фанчуань, способного принимать суда водоизмещением до 5000 т, а также придание нижнему течению Тумыньцзяна статуса «международной реки» или строительство судоходного канала до Японского моря по территории России. Долгосрочная концепция развития китайской провинции Цзилинь предусматривает превращение Яньбяньского округа, пограничного с югом Приморского края РФ, в «развитый приморский район».

Ясно, что получение реального выхода к Японскому морю - для Китая одна из приоритетных целей. Как она будет достигнута - путём создания совместной экономической зоны или в результате очередного пересмотра границы - вопрос для китайской дипломатии второстепенный. Здесь важен результат, а за средствами его достижения Китай не постоит.

Современные китайские историки придерживаются версии, что устье Тумыньцзяна было узловым пунктом оживлённой торговли Китая с Японией на протяжении веков. У них можно встретить утверждения (начало которым положено ещё Мао Цзэдуном) о том, что Россия захватила процветавший китайский порт Хайшенвэй, переименовав его во Владивосток.

Эти и другие подобные инсинуации не позволяют считать проблему, лишь слегка обозначившуюся в событиях 70-летней давности, окончательно закрытой.

Китай не отказался окончательно от претензий на 1,5 млн. кв. км российской земли восточнее Байкала, выдвинутые им ещё во времена Мао Цзэдуна и повторенные при распаде СССР. Действуя по древнему правилу, согласно которому весь мир имманентно принадлежит Китаю, но некоторые земли по недоразумению управляются вышедшими из-под контроля «варварами», китайские власти считают любое пограничное урегулирование лишь временным. Нет в принципе никаких гарантий, что тот или иной вопрос, который мы считаем давно решённым, не будет рано или поздно вновь инициирован Китаем как пограничный спор.

Специально для Столетия