Огонь краткое содержание. Главные герои "Борьбы за огонь"

«Война объявлена!» Первая мировая.

«Наша рота в резерве». «Наш возраст? мы все разного возраста. Наш полк - резервный; его последовательно пополняли подкрепления - то кадровые части, то ополченцы». «Откуда мы? Из разных областей. Мы явились отовсюду». «Чем мы занимались? Да чем хотите. Кем мы были в ныне отмеченные времена, когда у нас еще было какое-то место в жизни, когда мы еще не зарыли нашу судьбу в эти норы, где нас поливает дождь и картечь? Большей частью земледельцами и рабочими». «Среди нас нет людей свободных профессий». «Учителя обыкновенно - унтер-офицеры или санитары», «адвокат - секретарь полковника; рантье - капрал, заведующий продовольствием в нестроевой роте». «Да, правда, мы разные». «И все-таки мы друг на друга похожи». «Связанные общей непоправимой судьбой, сведенные к одному уровню, вовлеченные, вопреки своей воле, в эту авантюру, мы все больше уподобляемся друг другу».

«На войне ждешь всегда». «Сейчас мы ждем супа. Потом будем ждать писем». «Письма!» «Некоторые уже примостились для писания». «Именно в эти часы люди в окопах становятся опять, в лучшем смысле слова, такими, какими были когда-то».

«Какие еще новости? Новый приказ грозит суровыми карами за мародерство и уже содержит список виновных». «Проходит бродячий виноторговец, подталкивая тачку, на которой горбом торчит бочка; он продал несколько литров часовым».

Погода ужасная. Ветер сбивает с ног, вода заливает землю. «В сарае, который предоставили нам на стоянке, почти невозможно жить, черт его дери!» «Одна половина его затоплена, там плавают крысы, а люди сбились в кучу на другой половине». «И вот стоишь, как столб, в этой кромешной тьме, растопырив руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, стоишь да дрожишь и воешь от холода». «Сесть? Невозможно. Слишком грязно: земля и каменные плиты покрыты грязью, а соломенная подстилка истоптана башмаками и совсем отсырела». «Остается только одно: вытянуться на соломе, закутать голову платком или полотенцем, чтобы укрыться от напористой вони гниющей соломы, и уснуть».

«Утром» «сержант зорко следит», «чтобы все вышли из сарая», «чтобы никто не увильнул от работы». «Под беспрерывным дождем, по размытой дороге, уже идет второе отделение, собранное и отправленное на работу унтером».

«Война - это смертельная опасность для всех, неприкосновенных нет». «На краю деревни» «расстреляли солдата двести четвертого полка» - «он вздумал увильнуть, не хотел идти в окопы».

«Потерло - родом из Суше». «Наши выбили немцев из этой деревни, он хочет увидеть места, где жил счастливо в те времена, когда еще был свободным человеком». «Но все эти места неприятель постоянно обстреливает». «Зачем немцы бомбардируют Суше? Неизвестно». «В этой деревне не осталось больше никого и ничего», кроме «бугорков, на которых чернеют могильные кресты, вбитые там и сям в стену туманов, они напоминают вехи крестного пути, изображенные в церквах».

«На грязном пустыре, поросшем сожженной травой, лежат мертвецы». «Их приносят сюда по ночам, очищая окопы или равнину. Они ждут - многие уже давно, - когда их перенесут на кладбище, в тыл». «Над трупами летают письма; они выпали из карманов или подсумков, когда мертвецов клали на землю». «Омерзительная вонь разносится ветром над этими мертвецами». «В тумане появляются сгорбленные люди», «Это санитары-носильщики, нагруженные новым трупом». «От всего веет всеобщей гибелью». «Мы уходим». В этих призрачных местах мы - единственные живые существа.

«Хотя еще зима, первое хорошее утро возвещает нам, что скоро еще раз наступит весна». «Да, черные дни пройдут. Война тоже кончится, чего там! Война наверное кончится в это прекрасное время года; оно уже озаряет нас и ласкает своими дуновениями». «Правда, нас завтра погонят в окопы». «Раздается глухой крик возмущения: - «Они хотят нас доконать!» «В ответ так же глухо звучит: - «Не горюй!»

«Мы в открытом поле, среди необозримых туманов». «Вместо дороги - лужа». «Мы идем дальше». «Вдруг там, в пустынных местах, куда мы идем, вспыхивает и расцветает звезда: это ракета». «Впереди какой-то беглый свет: вспышка, грохот. Это - снаряд». «Он упал» «в наши линии». «Это стреляет неприятель». «Стреляют беглым огнем». «Вокруг нас дьявольский шум». «Буря глухих ударов, хриплых, яростных воплей, пронзительных звериных криков неистовствует над землей, сплошь покрытой клочьями дыма; мы зарылись по самую шею; земля несется и качается от вихря снарядов».

«…А вот колышется и тает над зоной обстрела кусок зеленой ваты, расплывающейся во все стороны». «Пленники траншеи поворачивают головы и смотрят на этот уродливый предмет». «Это, наверно, удушливые газы». «Подлейшая штука!»

«Огненный и железный вихрь не утихает: со свистом разрывается шрапнель; грохочут крупные фугасные снаряды. Воздух уплотняется: его рассекает чье-то тяжелое дыхание; кругом, вглубь и вширь, продолжается разгром земли».

«Очистить траншею! Марш!» «Мы покидаем этот клочок поля битвы, где ружейные залпы сызнова расстреливают, ранят и убивают мертвецов». «Нас гонят в тыловые прикрытия». «Гул всемирного разрушения стихает».

И снова - «Пошли!» «Вперед!»

«Мы выходим за наши проволочные заграждения». «По всей линии, слева направо, небо мечет снаряды, а земля - взрывы. Ужасающая завеса отделяет нас от мира, отделяет нас от прошлого, от будущего». «Дыхание смерти нас толкает, приподнимает, раскачивает». «Глаза мигают, слезятся, слепнут». «Впереди пылающий обвал». «Позади кричат, подгоняют нас: «Вперед, черт побери!» «За нами идет весь полк!» Мы не оборачиваемся, но, наэлектризованные этим известием, «наступаем еще уверенней». «И вдруг мы чувствуем: все кончено». «Больше нет сопротивления», «немцы укрылись в норах, и мы их хватаем, словно крыс, или убиваем».

«Мы идем дальше в определенном направлении. Наверно, это передвижение задумано где-то там, начальством». «Мы ступаем по мягким телам; некоторые еще шевелятся, стонут и медленно перемещаются, истекая кровью. Трупы, наваленные вдоль и поперек, как балки, давят раненых, душат, отнимают у них жизнь». «Бой незаметно утихает»…

«Бедные бесчисленные труженики битв!» «Немецкие солдаты» - «только несчастные, гнусно одураченные бедные люди…» «Ваши враги» - «дельцы и торгаши», «финансисты, крупные и мелкие дельцы, которые заперлись в своих банках и домах, живут войной и Мирно благоденствуют в годы войны». «И те, кто говорит: «Народы друг друга ненавидят!», «Война всегда была, значит, она всегда будет!» Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав её национальной!» «Они вам враги, где б они ни родились, как бы их ни звали, на каком бы языке они ни лгали». «Ищите их всюду! Узнайте их хорошенько и запомните раз навсегда!»

«Туча темнеет и надвигается на обезображенные, измученные поля». «Земля грустно поблескивает; тени шевелятся и отражаются в бледной стоячей воде, затопившей окопы». «Солдаты начинают постигать бесконечную простоту бытия».

«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, черное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».

Анри Барбюс

«Огонь»

«Война объявлена!» Первая мировая.

«Наша рота в резерве». «Наш возраст? мы все разного возраста. Наш полк — резервный; его последовательно пополняли подкрепления — то кадровые части, то ополченцы». «Откуда мы? Из разных областей. Мы явились отовсюду». «Чем мы занимались? Да чем хотите. Кем мы были в ныне отмеченные времена, когда у нас ещё было какое-то место в жизни, когда мы ещё не зарыли нашу судьбу в эти норы, где нас поливает дождь и картечь? Большей частью земледельцами и рабочими». «Среди нас нет людей свободных профессий». «Учителя обыкновенно — унтер-офицеры или санитары», «адвокат — секретарь полковника; рантье — капрал, заведующий продовольствием в нестроевой роте». «Да, правда, мы разные». «И все-таки мы друг на друга похожи». «Связанные общей непоправимой судьбой, сведённые к одному уровню, вовлечённые, вопреки своей воле, в эту авантюру, мы все больше уподобляемся друг другу».

«На войне ждёшь всегда». «Сейчас мы ждём супа. Потом будем ждать писем». «Письма!» «Некоторые уже примостились для писания». «Именно в эти часы люди в окопах становятся опять, в лучшем смысле слова, такими, какими были когда-то».

«Какие ещё новости? Новый приказ грозит суровыми карами за мародёрство и уже содержит список виновных». «Проходит бродячий виноторговец, подталкивая тачку, на которой горбом торчит бочка; он продал несколько литров часовым».

Погода ужасная. Ветер сбивает с ног, вода заливает землю. «В сарае, который предоставили нам на стоянке, почти невозможно жить, черт его дери!» «Одна половина его затоплена, там плавают крысы, а люди сбились в кучу на другой половине». «И вот стоишь, как столб, в этой кромешной тьме, растопырив руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, стоишь да дрожишь и воешь от холода». «Сесть? Невозможно. Слишком грязно: земля и каменные плиты покрыты грязью, а соломенная подстилка истоптана башмаками и совсем отсырела». «Остаётся только одно: вытянуться на соломе, закутать голову платком или полотенцем, чтобы укрыться от напористой вони гниющей соломы, и уснуть».

«Утром» «сержант зорко следит», «чтобы все вышли из сарая», «чтобы никто не увильнул от работы». «Под беспрерывным дождём, по размытой дороге, уже идёт второе отделение, собранное и отправленное на работу унтером».

«Война — это смертельная опасность для всех, неприкосновенных нет». «На краю деревни» «расстреляли солдата двести четвёртого полка» — «он вздумал увильнуть, не хотел идти в окопы».

«Потёрло — родом из Суше». «Наши выбили немцев из этой деревни, он хочет увидеть места, где жил счастливо в те времена, когда ещё был свободным человеком». «Но все эти места неприятель постоянно обстреливает». «Зачем немцы бомбардируют Суше? Неизвестно». «В этой деревне не осталось больше никого и ничего», кроме «бугорков, на которых чернеют могильные кресты, вбитые там и сям в стену туманов, они напоминают вехи крестного пути, изображённые в церквах».

«На грязном пустыре, поросшем сожжённой травой, лежат мертвецы». «Их приносят сюда по ночам, очищая окопы или равнину. Они ждут — многие уже давно, — когда их перенесут на кладбище, в тыл». «Над трупами летают письма; они выпали из карманов или подсумков, когда мертвецов клали на землю». «Омерзительная вонь разносится ветром над этими мертвецами». «В тумане появляются сгорбленные люди», «Это санитары-носильщики, нагруженные новым трупом». «От всего веет всеобщей гибелью». «Мы уходим». В этих призрачных местах мы — единственные живые существа.

«Хотя ещё зима, первое хорошее утро возвещает нам, что скоро ещё раз наступит весна». «Да, чёрные дни пройдут. Война тоже кончится, чего там! Война наверное кончится в это прекрасное время года; оно уже озаряет нас и ласкает своими дуновениями». «Правда, нас завтра погонят в окопы». «Раздаётся глухой крик возмущения: — «Они хотят нас доконать!» «В ответ так же глухо звучит: — «Не горюй!»

«Мы в открытом поле, среди необозримых туманов». «Вместо дороги — лужа». «Мы идём дальше». «Вдруг там, в пустынных местах, куда мы идём, вспыхивает и расцветает звезда: это ракета». «Впереди какой-то беглый свет: вспышка, грохот. Это — снаряд». «Он упал» «в наши линии». «Это стреляет неприятель». «Стреляют беглым огнём». «Вокруг нас дьявольский шум». «Буря глухих ударов, хриплых, яростных воплей, пронзительных звериных криков неистовствует над землёй, сплошь покрытой клочьями дыма; мы зарылись по самую шею; земля несётся и качается от вихря снарядов».

«…А вот колышется и тает над зоной обстрела кусок зелёной ваты, расплывающейся во все стороны». «Пленники траншеи поворачивают головы и смотрят на этот уродливый предмет». «Это, наверно, удушливые газы». «Подлейшая штука!»

«Огненный и железный вихрь не утихает: со свистом разрывается шрапнель; грохочут крупные фугасные снаряды. Воздух уплотняется: его рассекает чьё-то тяжёлое дыхание; кругом, вглубь и вширь, продолжается разгром земли».

«Очистить траншею! Марш!» «Мы покидаем этот клочок поля битвы, где ружейные залпы сызнова расстреливают, ранят и убивают мертвецов». «Нас гонят в тыловые прикрытия». «Гул всемирного разрушения стихает».

И снова — «Пошли!» «Вперёд!»

«Мы выходим за наши проволочные заграждения». «По всей линии, слева направо, небо мечет снаряды, а земля — взрывы. Ужасающая завеса отделяет нас от мира, отделяет нас от прошлого, от будущего». «Дыхание смерти нас толкает, приподнимает, раскачивает». «Глаза мигают, слезятся, слепнут». «Впереди пылающий обвал». «Позади кричат, подгоняют нас: «Вперёд, черт побери!» «За нами идёт весь полк!» Мы не оборачиваемся, но, наэлектризованные этим известием, «наступаем ещё уверенней». «И вдруг мы чувствуем: все кончено». «Больше нет сопротивления», «немцы укрылись в норах, и мы их хватаем, словно крыс, или убиваем».

«Мы идём дальше в определённом направлении. Наверно, это передвижение задумано где-то там, начальством». «Мы ступаем по мягким телам; некоторые ещё шевелятся, стонут и медленно перемещаются, истекая кровью. Трупы, наваленные вдоль и поперёк, как балки, давят раненых, душат, отнимают у них жизнь». «Бой незаметно утихает»…

«Бедные бесчисленные труженики битв!» «Немецкие солдаты» — «только несчастные, гнусно одураченные бедные люди…» «Ваши враги» — «дельцы и торгаши», «финансисты, крупные и мелкие дельцы, которые заперлись в своих банках и домах, живут войной и Мирно благоденствуют в годы войны». «И те, кто говорит: «Народы друг друга ненавидят!», «Война всегда была, значит, она всегда будет!» Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав её национальной!» «Они вам враги, где б они ни родились, как бы их ни звали, на каком бы языке они ни лгали». «Ищите их всюду! Узнайте их хорошенько и запомните раз навсегда!»

«Туча темнеет и надвигается на обезображенные, измученные поля». «Земля грустно поблёскивает; тени шевелятся и отражаются в бледной стоячей воде, затопившей окопы». «Солдаты начинают постигать бесконечную простоту бытия».

«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, чёрное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух тёмных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».

В романе «Огонь» показана не прикрытая правда Первой мировой войны. Войны без цели, без подвигов, без лживого романтизма. История одно французского взвода, собранного из людей разного возраста, из разных городов и областей. Они, все такие разные и одновременно похожие друг на друга, оказались в чудовищной мясорубке войны. И нет здесь места ни героизму, ни подвигам, ни возвышенным мыслям

«Огонь» это не просто скучное повествование об однообразных буднях солдат. Этот роман - эпическая поэма о катастрофе, о войне, которая принимает поистине космические размеры. Автор тщательно и методично описывает быт солдат: вши, грязь, дикая вонь, еда сомнительного качества, разлагающиеся трупы товарищей по оружию кругом. Некрасивая и неприглядная правда жизни в военное время. Постоянное томительное ожидание: приказа командира, писем, хоть какой-нибудь еды, победы, нормальной человеческой жизни. И все эти люди здесь пытаются жить и выжить. Война никому из них не нужна. Еще вчера они были молодыми, полными сил и надежд людьми, а сегодня они стали просто серой безликой массой по дикой воле и прихоти людей, затеявших эту бессмысленную и беспощадную войну.

Тянутся бесконечно долгие, беспросветные дни в окопах. И весь этот жуткий спектакль разыгрывается любителями войны ради слащавых описаний побед и подвигов в газетах, пошлых разговоров в тылу и обогащения сильных мира сего. Люди же никому не нужны, они брошены на произвол судьбы и их стравливают друг с другом.

Даже в этих ужасающих условиях солдаты отличаются друг от друга и все ведут себя по-разному. "Это правда: кем бы ты ни был, всегда найдутся люди порядочней и подлей тебя" Война - это самое чудовищное, противоестественное, безмерно глупое, зверское, мерзкое преступление, что отдаляет человека от света и возвращает его в первобытное состояние.

Анри Барбюс описал войну во всех ее жутких проявлениях. Честно. С неприглядным натурализмом смерти, вывернутыми наружу внутренностями, раздробленными конечностями, сплошной грязью, зловонной жижей и всепоглощающим смрадом.

Война - это смерть с отсрочкой в пару секунд. Вот твой товарищ сидел и рассказывал о своей деревне и через мгновение он уже лежит рядом бездыханным трупом. Бесплодные мечты о мирной жизни.

Война - это серия предательств, стервятники, зарабатывающие на войне, ""мирные"" жители, кормящиеся с ее рук, все эти ""непригодные"", "отсрочники", ""отпускники"" затерявшиеся в декорациях города.

Война - это буйство жизни, сопротивление грубой природы всей этой нависшей несправедливости, выражающийся в смехе вдов, улыбках женщин фронтовиков, ласках детей, которые они дарят чужим дяденькам.

Война - это высшая степень абсурда и глупости, против которых восстает здоровый организм.

В "Огне" нет места победоносным атакам и стремительным победам. Здесь только нескончаемый, выматывающий, изнуряющий ад, требующий приложения сверхчеловеческих усилий, чтобы переносить голод, холод, страх, боль, унижение, гибель друзей. И ждать, ждать «пока не наступит последний день войны или последний день жизни».

«Война объявлена!» Первая мировая.

«Наша рота в резерве». «Наш возраст? мы все разного возраста. Наш полк - резервный; его последовательно пополняли подкрепления - то кадровые части, то ополченцы». «Откуда мы? Из разных областей. Мы явились отовсюду». «Чем мы занимались? Да чем хотите. Кем мы были в ныне отмеченные времена, когда у нас еще было какое-то место в жизни, когда мы еще не зарыли нашу судьбу в эти норы, где нас поливает дождь и картечь? Большей частью земледельцами и рабочими». «Среди нас нет людей свободных профессий». «Учителя обыкновенно - унтер-офицеры или санитары», «адвокат - секретарь полковника; рантье - капрал, заведующий продовольствием в нестроевой роте». «Да, правда, мы разные». «И все-таки мы друг на друга похожи». «Связанные общей непоправимой судьбой, сведенные к одному уровню, вовлеченные, вопреки своей воле, в эту авантюру, мы все больше уподобляемся друг другу».

«На войне ждешь всегда». «Сейчас мы ждем супа. Потом будем ждать писем». «Письма!» «Некоторые уже примостились для писания». «Именно в эти часы люди в окопах становятся опять, в лучшем смысле слова, такими, какими были когда-то».

«Какие еще новости? Новый приказ грозит суровыми карами за мародерство и уже содержит список виновных». «Проходит бродячий виноторговец, подталкивая тачку, на которой горбом торчит бочка; он продал несколько литров часовым».

Погода ужасная. Ветер сбивает с ног, вода заливает землю. «В сарае, который предоставили нам на стоянке, почти невозможно жить, черт его дери!» «Одна половина его затоплена, там плавают крысы, а люди сбились в кучу на другой половине». «И вот стоишь, как столб, в этой кромешной тьме, растопырив руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, стоишь да дрожишь и воешь от холода». «Сесть? Невозможно. Слишком грязно: земля и каменные плиты покрыты грязью, а соломенная подстилка истоптана башмаками и совсем отсырела». «Остается только одно: вытянуться на соломе, закутать голову платком или полотенцем, чтобы укрыться от напористой вони гниющей соломы, и уснуть».

«Утром» «сержант зорко следит», «чтобы все вышли из сарая», «чтобы никто не увильнул от работы». «Под беспрерывным дождем, по размытой дороге, уже идет второе отделение, собранное и отправленное на работу унтером».

«Война - это смертельная опасность для всех, неприкосновенных нет». «На краю деревни» «расстреляли солдата двести четвертого полка» - «он вздумал увильнуть, не хотел идти в окопы».

«Потерло - родом из Суше». «Наши выбили немцев из этой деревни, он хочет увидеть места, где жил счастливо в те времена, когда еще был свободным человеком». «Но все эти места неприятель постоянно обстреливает». «Зачем немцы бомбардируют Суше? Неизвестно». «В этой деревне не осталось больше никого и ничего», кроме «бугорков, на которых чернеют могильные кресты, вбитые там и сям в стену туманов, они напоминают вехи крестного пути, изображенные в церквах».

«На грязном пустыре, поросшем сожженной травой, лежат мертвецы». «Их приносят сюда по ночам, очищая окопы или равнину. Они ждут - многие уже давно, - когда их перенесут на кладбище, в тыл». «Над трупами летают письма; они выпали из карманов или подсумков, когда мертвецов клали на землю». «Омерзительная вонь разносится ветром над этими мертвецами». «В тумане появляются сгорбленные люди», «Это санитары-носильщики, нагруженные новым трупом». «От всего веет всеобщей гибелью». «Мы уходим». В этих призрачных местах мы - единственные живые существа.

«Хотя еще зима, первое хорошее утро возвещает нам, что скоро еще раз наступит весна». «Да, черные дни пройдут. Война тоже кончится, чего там! Война наверное кончится в это прекрасное время года; оно уже озаряет нас и ласкает своими дуновениями». «Правда, нас завтра погонят в окопы». «Раздается глухой крик возмущения: - «Они хотят нас доконать!» «В ответ так же глухо звучит: - «Не горюй!»

«Мы в открытом поле, среди необозримых туманов». «Вместо дороги - лужа». «Мы идем дальше». «Вдруг там, в пустынных местах, куда мы идем, вспыхивает и расцветает звезда: это ракета». «Впереди какой-то беглый свет: вспышка, грохот. Это - снаряд». «Он упал» «в наши линии». «Это стреляет неприятель». «Стреляют беглым огнем». «Вокруг нас дьявольский шум». «Буря глухих ударов, хриплых, яростных воплей, пронзительных звериных криков неистовствует над землей, сплошь покрытой клочьями дыма; мы зарылись по самую шею; земля несется и качается от вихря снарядов».

«…А вот колышется и тает над зоной обстрела кусок зеленой ваты, расплывающейся во все стороны». «Пленники траншеи поворачивают головы и смотрят на этот уродливый предмет». «Это, наверно, удушливые газы». «Подлейшая штука!»

«Огненный и железный вихрь не утихает: со свистом разрывается шрапнель; грохочут крупные фугасные снаряды. Воздух уплотняется: его рассекает чье-то тяжелое дыхание; кругом, вглубь и вширь, продолжается разгром земли».

«Очистить траншею! Марш!» «Мы покидаем этот клочок поля битвы, где ружейные залпы сызнова расстреливают, ранят и убивают мертвецов». «Нас гонят в тыловые прикрытия». «Гул всемирного разрушения стихает».

И снова - «Пошли!» «Вперед!»

«Мы выходим за наши проволочные заграждения». «По всей линии, слева направо, небо мечет снаряды, а земля - взрывы. Ужасающая завеса отделяет нас от мира, отделяет нас от прошлого, от будущего». «Дыхание смерти нас толкает, приподнимает, раскачивает». «Глаза мигают, слезятся, слепнут». «Впереди пылающий обвал». «Позади кричат, подгоняют нас: «Вперед, черт побери!» «За нами идет весь полк!» Мы не оборачиваемся, но, наэлектризованные этим известием, «наступаем еще уверенней». «И вдруг мы чувствуем: все кончено». «Больше нет сопротивления», «немцы укрылись в норах, и мы их хватаем, словно крыс, или убиваем».

«Мы идем дальше в определенном направлении. Наверно, это передвижение задумано где-то там, начальством». «Мы ступаем по мягким телам; некоторые еще шевелятся, стонут и медленно перемещаются, истекая кровью. Трупы, наваленные вдоль и поперек, как балки, давят раненых, душат, отнимают у них жизнь». «Бой незаметно утихает»…

«Бедные бесчисленные труженики битв!» «Немецкие солдаты» - «только несчастные, гнусно одураченные бедные люди…» «Ваши враги» - «дельцы и торгаши», «финансисты, крупные и мелкие дельцы, которые заперлись в своих банках и домах, живут войной и Мирно благоденствуют в годы войны». «И те, кто говорит: «Народы друг друга ненавидят!», «Война всегда была, значит, она всегда будет!» Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав ее национальной!» «Они вам враги, где б они ни родились, как бы их ни звали, на каком бы языке они ни лгали». «Ищите их всюду! Узнайте их хорошенько и запомните раз навсегда!»

«Туча темнеет и надвигается на обезображенные, измученные поля». «Земля грустно поблескивает; тени шевелятся и отражаются в бледной стоячей воде, затопившей окопы». «Солдаты начинают постигать бесконечную простоту бытия».

«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, черное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует».

Обращаем ваше внимание, что краткое содержание романа "Огонь" не отражает полной картины событий и характеристику персонажей. Рекомендуем вам к прочтению полную версию произведения.

Большое:
Доисторическое племя уламаров постигает страшная участь: их огонь, который по обычаю хранили в трех специальных клетках, и жизнь которого днем и ночью поддерживали четыре женщины и двое мужчин, погиб! Огонь означал для уламаров жизнь. И вот теперь сразу два страшных несчастья обрушились на их племя: нападение "пожирающих людей" и гибель огня. Вождь племени Фаум долгим взглядом окинул остатки своего племени. Он умел считать лишь с помощью пальцев на руках и ногах и веточек, однако и без этого счетного материала было ясно, что от его племени осталась треть. Те, кого не убили "пожирающие люди", погибали у него на глазах от ран, многие старики и дети навсегда остались в болотах, через которые пробиралось племя. Его народу угрожала гибель, и потеря огня делала ситуацию критической. Фаум был смелым и решительным вождем, жестоким, как и все люди в те времена. Но он был также умен и мудр. В его племени остались еще молодые сильные воины, которые могли бы добыть новый огонь. И вождь Фаум объявил свою волю: тот, кто сумеет добыть огонь, получит в жены его дочь, красавицу Гаммлу, а после смерти Фаума станет вождем племени уламаров. Нао, сын Леопарда, вызвался первым. Это был сильный юноша, очень широкий в плечах, Он давно заглядывался на Гаммлу, да и она была к нему не совсем равнодушна. Вторым выступил вперед Аго, сын Зубра. Аго и его братьев уламары не любили и боялись. Уж слишком жестоки были звероподобные братья, сыновья Зубра. Боялся их и вождь Фаум. Однако, не следует вождю отказываться от своих слов и Фаум подтвердил: если Аго добудет огонь, он получит Гаммлу. С этого самого момента Нао и Аго впервые ощутили себя соперниками, и каждый понял, что борьба будет не на жизнь, а на смерть. На рассвете следующего дня искатели огня отправились в путь. Нао, прощаясь с Гаммлой, пообещал ей вернуться с огнем и подарками для неё или не вернуться вовсе. Нао отправился в путь не один, он взял себе двух помощников – Гава и Нама. Множество опасных приключений ожидает их в пути. Мир вокруг так огромен и полон опасностей. Друзья встречают стадо мамонтов и замирают, пораженные мощью и великолепием этих животных. Остановившись на ночлег в пещере, путники подвергаются нападению серого медведя. Нао убивает его ударом палицы. Это был первый подвиг Нао, сына Леопарда. Миновав привычную саванну, воины очутились в доисторическом лесу. Множество опасностей подстерегает их за каждым деревом, юноши страдают от жажды и отсутствия огня. Им приходится питаться сырым мясом. Воинам приходится вступить в схватку с тигрицей. Хотя все они остались живы, Гав получил серьезные ранения. Наконец, через много дней пути, охотники замечают следы стоянки другого племени. Знакомые запахи людей, огня и пищи волнуют кровь Нао. Он решает идти по следам племени кзаммов, у которого есть самая главная ценность – огонь! Отважный Нао и его друзья решаются похитить огонь у кзаммов, пожирателей людей. Попытка увенчалась успехом, но огонь, украденный Нао, умер. Жестокие кзаммы преследуют маленький отряд. Нао, которому не чуждо сострадание, несет на себе раненого Гава. Отряд находит приют и убежище в стае мамонтов, найти общий язык с которыми сумел Нао. Нао сделал первый шаг к приручению животных, он научился кормить мамонтов нежной и вкусной травой и животные начали доверять ему. Убегая от кзаммов, Нао ухитрился не только убить множество врагов, но и вновь добыть красный цветок – огонь. Жизнь среди мамонтов пришлась по вкусу Нао и его друзьям. Им не угрожали никакие опасности, и у них было все для привольной жизни. Лишь воспоминания о прекрасной Гаммле гнали Нао назад, к своему племени… Многое еще предстоит вынести Нао, Гаву и Наму. Узнать, кто такие рыжие карлики, вымирающее племя Ва, и сумеет ли Нао принести огонь своим соплеменникам, получит ли он в жены Гаммлу, и что станется с Ага, можно, прочитав удивительный роман Жозефа Рони-старшего «Борьба за огонь».

Краткое:
Из поколения в поколение жизнь племени уламров организована вокруг огня - они хранят и поддерживают его, но не умеют добывать. Во время схватки с врагами огонь уничтожен, и вождь племени Фаум обещает свою дочь Гаммлу тому, кто вернёт огонь племени. Это вызывается сделать воин Нао, сын Леопарда, выбирающий себе в спутники двух других молодых воинов - Нама и Гава. Ему противостоит другой член племени - зверообразный Аго, сын Тура со своими двумя братьями, - который также стремится завладеть Гаммлой.
Нао с товарищами начинает поиски огня во враждебном к людям мире. Они избегают многих опасностей, исходящих как от диких зверей, так и от чужих племён. Им предстоит принять сражение с волосатыми людоедами кзамами, а впоследствии - с рыжими карликами. Наконец, у дружественного племени ва они узнают, как высекать огонь с помощью камней. Вернувшись к племени и победив в сражении Аго и его братьев, герои возвращают огонь уламрам.

Огонь
Краткое содержание романа
“Война объявлена!” Первая мировая.
“Наша рота в резерве”. “Наш возраст? мы все разного возраста. Наш полк – резервный; его последовательно пополняли подкрепления – то кадровые части, то ополченцы”. “Откуда мы? Из разных областей. Мы явились отовсюду”. “Чем мы занимались? Да чем хотите. Кем мы были в ныне отмеченные времена, когда у нас еще было какое-то место в жизни, когда мы еще не зарыли нашу судьбу в эти норы, где нас поливает дождь и картечь? Большей частью земледельцами и рабочими”. “Среди нас нет людей свободных профессий”. “Учителя обыкновенно – унтер-офицеры или санитары”, “адвокат – секретарь полковника; рантье – капрал, заведующий продовольствием в нестроевой роте”. “Да, правда, мы разные”. “И все-таки мы друг на друга похожи”. “Связанные общей непоправимой судьбой, сведенные к одному уровню, вовлеченные, вопреки своей воле, в эту авантюру, мы все больше уподобляемся друг другу”.
“На войне ждешь всегда”. “Сейчас мы ждем супа. Потом будем ждать писем”. “Письма!” “Некоторые уже примостились для писания”. “Именно в эти часы люди в окопах становятся опять, в лучшем смысле слова, такими, какими были когда-то”.
“Какие еще новости? Новый приказ грозит суровыми карами за мародерство и уже содержит список виновных”. “Проходит бродячий виноторговец, подталкивая тачку, на которой горбом торчит бочка; он продал несколько литров часовым”.
Погода ужасная. Ветер сбивает с ног, вода заливает землю. “В сарае, который предоставили нам на стоянке, почти невозможно жить, черт его дери!” “Одна половина его затоплена, там плавают крысы, а люди сбились в кучу на другой половине”. “И вот стоишь, как столб, в этой кромешной тьме, растопырив руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, стоишь да дрожишь и воешь от холода”. “Сесть? Невозможно. Слишком грязно: земля и каменные плиты покрыты грязью, а соломенная подстилка истоптана башмаками и совсем отсырела”. “Остается только одно: вытянуться на соломе, закутать голову платком или полотенцем, чтобы укрыться от напористой вони гниющей соломы, и уснуть”.
“Утром” “сержант зорко следит”, “чтобы все вышли из сарая”, “чтобы никто не увильнул от работы”. “Под беспрерывным дождем, по размытой дороге, уже идет второе отделение, собранное и отправленное на работу унтером”.
“Война – это смертельная опасность для всех, неприкосновенных нет”. “На краю деревни” “расстреляли солдата двести четвертого полка” – “он вздумал увильнуть, не хотел идти в окопы”.
“Потерло – родом из Суше”. “Наши выбили немцев из этой деревни, он хочет увидеть места, где жил счастливо в те времена, когда еще был свободным человеком”. “Но все эти места неприятель постоянно обстреливает”. “Зачем немцы бомбардируют Суше? Неизвестно”. “В этой деревне не осталось больше никого и ничего”, кроме “бугорков, на которых чернеют могильные кресты, вбитые там и сям в стену туманов, они напоминают вехи крестного пути, изображенные в церквах”.
“На грязном пустыре, поросшем сожженной травой, лежат мертвецы”. “Их приносят сюда по ночам, очищая окопы или равнину. Они ждут – многие уже давно, – когда их перенесут на кладбище, в тыл”. “Над трупами летают письма; они выпали из карманов или подсумков, когда мертвецов клали на землю”. “Омерзительная вонь разносится ветром над этими мертвецами”. “В тумане появляются сгорбленные люди”, “Это санитары-носильщики, нагруженные новым трупом”. “От всего веет всеобщей гибелью”. “Мы уходим”. В этих призрачных местах мы – единственные живые существа.
“Хотя еще зима, первое хорошее утро возвещает нам, что скоро еще раз наступит весна”. “Да, черные дни пройдут. Война тоже кончится, чего там! Война наверное кончится в это прекрасное время года; оно уже озаряет нас и ласкает своими дуновениями”. “Правда, нас завтра погонят в окопы”. “Раздается глухой крик возмущения: – “Они хотят нас доконать!” “В ответ так же глухо звучит: – “Не горюй!”
“Мы в открытом поле, среди необозримых туманов”. “Вместо дороги – лужа”. “Мы идем дальше”. “Вдруг там, в пустынных местах, куда мы идем, вспыхивает и расцветает звезда: это ракета”. “Впереди какой-то беглый свет: вспышка, грохот. Это – снаряд”. “Он упал” “в наши линии”. “Это стреляет неприятель”. “Стреляют беглым огнем”. “Вокруг нас дьявольский шум”. “Буря глухих ударов, хриплых, яростных воплей, пронзительных звериных криков неистовствует над землей, сплошь покрытой клочьями дыма; мы зарылись по самую шею; земля несется и качается от вихря снарядов”.
“… А вот колышется и тает над зоной обстрела кусок зеленой ваты, расплывающейся во все стороны”. “Пленники траншеи поворачивают головы и смотрят на этот уродливый предмет”. “Это, наверно, удушливые газы”. “Подлейшая штука!”
“Огненный и железный вихрь не утихает: со свистом разрывается шрапнель; грохочут крупные фугасные снаряды. Воздух уплотняется: его рассекает чье-то тяжелое дыхание; кругом, вглубь и вширь, продолжается разгром земли”.
“Очистить траншею! Марш!” “Мы покидаем этот клочок поля битвы, где ружейные залпы сызнова расстреливают, ранят и убивают мертвецов”. “Нас гонят в тыловые прикрытия”. “Гул всемирного разрушения стихает”.
И снова – “Пошли!” “Вперед!”
“Мы выходим за наши проволочные заграждения”. “По всей линии, слева направо, небо мечет снаряды, а земля – взрывы. Ужасающая завеса отделяет нас от мира, отделяет нас от прошлого, от будущего”. “Дыхание смерти нас толкает, приподнимает, раскачивает”. “Глаза мигают, слезятся, слепнут”. “Впереди пылающий обвал”. “Позади кричат, подгоняют нас: “Вперед, черт побери!” “За нами идет весь полк!” Мы не оборачиваемся, но, наэлектризованные этим известием, “наступаем еще уверенней”. “И вдруг мы чувствуем: все кончено”. “Больше нет сопротивления”, “немцы укрылись в норах, и мы их хватаем, словно крыс, или убиваем”.
“Мы идем дальше в определенном направлении. Наверно, это передвижение задумано где-то там, начальством”. “Мы ступаем по мягким телам; некоторые еще шевелятся, стонут и медленно перемещаются, истекая кровью. Трупы, наваленные вдоль и поперек, как балки, давят раненых, душат, отнимают у них жизнь”. “Бой незаметно утихает”…
“Бедные бесчисленные труженики битв!” “Немецкие солдаты” – “только несчастные, гнусно одураченные бедные люди… ” “Ваши враги” – “дельцы и торгаши”, “финансисты, крупные и мелкие дельцы, которые заперлись в своих банках и домах, живут войной и Мирно благоденствуют в годы войны”. “И те, кто говорит: “Народы друг друга ненавидят!”, “Война всегда была, значит, она всегда будет!” Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав ее национальной!” “Они вам враги, где б они ни родились, как бы их ни звали, на каком бы языке они ни лгали”. “Ищите их всюду! Узнайте их хорошенько и запомните раз навсегда!”
“Туча темнеет и надвигается на обезображенные, измученные поля”. “Земля грустно поблескивает; тени шевелятся и отражаются в бледной стоячей воде, затопившей окопы”. “Солдаты начинают постигать бесконечную простоту бытия”.
“И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, черное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце существует”.