Краткая биография: Княжнин Яков Борисович. Анализ стихотворения

Княжнин Яков Борисович , поэт и один из крупнейших драматургов второй половины XVIII века, автор патриотических, тираноборческих трагедий, сатирических комедий и комических опер, пользовавшихся большим успехом у современников. Сын высокопоставленного чиновника. Учился в Академической гимназии, где в совершенстве овладел французским и немецким языками. Изучив также итальянский язык, Княжнин в 1757 г. определился переводчиком в Канцелярию от строений. В 1762-1772 гг. - на военной службе в должности секретаря при генерал-адьютантах. Обвиненный в растрате казенных денег, был судим (1773), лишен дворянского звания, уволен со службы. В 1778 г. был прощен, работал секретарем главного попечителя просветительских и воспитательных учреждений И. И. Бецкого. В 1783 г. выбран членом Российской Академии.

Литературная деятельность Княжнина началась в годы его учения. По свидетельству Н. И. Новикова , до 1771 г. Княжнин написал множество стихотворных произведений (достоверно атрибуировать их не удается). В 1763 г. была поставлена мелодрама Княжнина «Орфей и Эвридика» на музыку Торелли со знаменитыми актерами И. А. Дмитревским и Т. М. Троепольской в главных ролях (опубликована в 1781 г. под заглавием «Орфей»). После смерти Княжнина новую музыку к «Орфею» написал выдающийся русских композитор Е. И. Фомин.

Деятельность Княжнина-драматурга разнообразна. Он написал восемь трагедий («Дидона» , 1767 или 1769; «Росслав» , 1784; «Вадим Новгородский» , 1789; и др.), четыре комедии («Хвастун» , 1785; «Чудаки» , 1790; и др.), пять комических опер («Несчастье от кареты» , 1779; «Сбитенщик» , 1783; и др.) и первую русскую музыкальную трагедию «Титово милосердие» (1777).

«Комедии и комические оперы» Я. Б. Княжнина (СПб.: Гиперион, 2003) публикуются с любезного согласия редакторов, Александры Юрьевны Веселовой и Николая Александровича Гуськова. РВБ выражает глубокую благодарность издательству «Гиперион» и его директору Сергею Владимировичу Смолякову за предоставленный макет.

Биография, критика и исследования

  • Л. И. Кулакова. Жизнь и творчество Я. Б. Княжнина // РВБ
  • А. Ю. Веселова, Н. А. Гуськов. Комедии Я. Б. Княжнина // РВБ
  • В. А. Западов. Княжнин Яков Борисович // Словарь русских писателей XVIII века

Указатели

В октябре 1742 года в семье псковского чиновника родился сын - Яков Борисович Княжнин. Он окончил петербуржскую гимназию при Академии наук, затем поступил на службу в иностранную коллегию, стал военным, но ушел в отставку из-за обвинений в растрате казенных денег. Вскоре после этого он устроился секретарем к вельможе Бецкому.

Свою литературную деятельность Княжнин начал довольно рано. Особое влияние на его творчество оказал А. Сумароков, учеником которого он себя считал. За свою жизнь Княжнин успел написать пять комических мелодрам и опер, четыре комедии, восемь трагедий, а также множество стихотворений. Активно занимался он и переводами, среди которых особенно стоит отметить поэму «Генриада» Вольтера и трагедии Корнеля. Большинство его пьес являются вольными переложениями иностранных образцов, за что Пушкин иронично называл писателя «переимчивый Княжнин». Но, несмотря на это, Княжнин вошел в историю как очень талантливый литератор, а его лучшие трагедии отличались самостоятельностью и вызывали большой резонанс среди соотечественников.

Театральная сцена была для Княжнина той самой трибуной, с которой он успешно проповедовал свои взгляды на отношения между обществом и царем, а также на само существо верховной власти. Главной политической темой трагедий Княжнина было самодержавие и отношение к нему, причем главный акцент он ставил на борьбу с самовластием для обретения свободы. Неугомонная гражданская активность и смелость писателя привлекла внимание правительства: трагедия «Вадим Новгородский и не вышедшее в печать произведение «Горе моему отечеству принесли ему огромные неприятности.

Княжнин был женат поэтессе Катерине Александровне, дочке А. Сумарокова. В их просторном доме постоянно собирались представители передовой дворянской элиты, искусствоведы и литераторы.

Трагедия «Дидона», поставленная в 1769 году, принесла Княжнину первый большой успех и вызвала одобрение самого Сумарокова, но все же лучшими его произведениями, насквозь пропитанными гражданским пафосом, являются трагедии «Вадим Новгородский» и «Росслав». Последнее произведение имело условно-исторический сюжет, было закончено во время победы революции в Америке и перед самым началом Французской революции, поэтому было глубоко пропитано патриотизмом. Главный герой трагедии, «полководец российский» Росслав, отличается мужеством, а также преданностью долгу и отечеству, так и не выдав тайну, невзирая на угрозу смерти. Он отвергает предложение стать королем Швеции, желая остаться гражданином свободной страны.

В своих трагедиях Княжнин порицает тиранов, губителей Отечества. И хотя основная идея его произведений не заходит дальше пропаганды конституционной монархии, реплики героев о гражданских правах, свободе и тирании звучали с театральных подмостков практически революционно.

Одно из самых значительных произведений Княжнина - трагедия «Вадим Новгородский» - является попыткой ответить Екатерине II на ее пьесу 1786 года «Историческое представление из жизни Рурика». В основе трагедии лежит часть Никоновской летописи о недовольных правлением Рюрика новгородцах. Как гласит летопись, летом 863 года Рурик убил храброго Вадима, а также покалечил его многочисленных советников.

В пьесе Екатерины, подражающей по стилю работам Шекспира, Вадим изображается как честолюбец, возжелавший власти и устраивающий с этой целью заговор. Рурик, напротив, описан как идеальный монарх, свергнувший заговорщиков.

Княжнин придает особое значение отличию своей трагедии с трактовкой Екатерины, которая в своей работе преследовала монархические цели.

В целом, в обеих трагедиях Рурик представлен великодушным и благодетельным государем, избранный правителем самим народом, поскольку ему удалось избавить Новгород от смуты. На этом фоне Вадим изображен ярым патриотом, защищающим свободу родного города. Но с другой стороны, он - идейный противник самодержавия, сама идея которого враждебна его народу.

После возвращения на родину, герой-полководец Вадим застает самодержавное господство Рурика, с которым не может примириться. Он ратует за идеи народоправства, встает на защиту исконных новгородских ценностей и республики. Несмотря на то, что в новгородской республике власть находится в руках аристократов и идеальных вельмож, они, по мнению Княжнина, как и простые граждане, равны перед законом, к тому же должны представлять собой народ и управлять его именем.

Встав на защиту вольностей, Вадим организует заговор, а после поднимает восстание. Он - непоколебимый республиканец, уверенный в том, что должен защищать свободу своего народа от опасного самодержавия, пусть даже и ценой пролитой крови. В его поддержку выступают новгородские посадники Вигор и Пренест, но они преследуют личные интересы, претендуя на дочь Вадима - Рамиду.

Таким образом, главный политический конфликт в этом произведении - совсем не тиранство монарха, а борьба за свободу республики против монархии, даже тогда, когда трон занимает просвещенный монарх. В этой республиканской трагедии впервые появляется образ стойкого, упрямого республиканца - прямой угрозы самодержавию. Стоит отметить, что в трагедии А. Сумарокова «Дмитрий Самозванец» положительный герой утверждает, что именно самодержавие является лучшей долей России.

Новгородский народ отказывается поддержать Вадима, и в этом - его главная трагедия. Восстание было подавлено, а Рурик вернул горожанам символ власти - венец, предлагая оставить его Вадиму. Но тот презрительно отказывается, а народ коленопреклоненно просит Рурика быть их правителем. Видя свое поражение, Вадим закалывается, оставаясь верным своим республиканским идеалам.

В трагедии «Вадим Новгородский» современники Княжнина видели настоящую политическую современность. Дочь Вадима, исполненная чувства долга, убивает себя, как только узнает о намерении своего отца. Огромное место в произведении занимает и тема простого люда, который, являясь исторической силой, способен повлиять на события в стране.

Победу в итоге одерживает монархия, народ идет за Руриком, но победитель здесь - Вадим, который предпочел смерть вынужденному рабству. И автор, не скрывая, симпатизирует именно ему.

Трагедия, написанная в духе классицизма, оставила неизменными основные принципы и статичность жанра, но трактовка характеров несколько отступает от правил: в «Вадиме» нет четко выраженных отрицательных и положительных персонажей.

Огромная заслуга Княжнина состоит в том, что он создал героический образ Вадима. Писатель не был ни республиканцем, ни революционером, но, тем не менее, события предреволюционной Франции не позволили ему отказаться от передовых общественных и политических взглядов, а также от своей работы, которую он закончил перед самой революцией.

«Вадим» был издан только в 1793 году, и сразу же после этого вызвал огромной общественный резонанс: о вышедшей трагедии доложили самой Екатерине. Она восприняла ее так же, как и самую знаменитую книгу Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву». Началось расследование, в результате которого по указу императрицы все экземпляры «дерзостного» произведения были конфискованы и уничтожены.

В следующий раз книга была напечатана только в 1871 году, и в ней были пропущены четыре стиха, в которых убийственно критиковалось самодержавие. Долгое время трагедия публиковалась с пропусками, и лишь в 1914 году была издана в полном объеме. Темой новгородской вольности и преданием о Вадиме заинтересовались и стали развивать Пушкин, Рылеев и Лермонтов.

Среди произведений Княжнина нельзя не отметить и его комедии, выделяющиеся яркостью характеристики героев и реалистичностью изображенного в них русского быта. Особенно это относится к наполненным неподдельным комизмом, выполненным в стихотворном жанре комедиям «Чудаки» и «Хвастун». Сюжет обоих произведений заимствован: «Чудаки» являются переделкой работы Детуша «Странный человек», а «Хвастун» скопирован со «Значительного человека» Брюйеса. Но, несмотря на это, Княжнин мастерски изобразил черты русской действительности и своих современников.

Сюжет «Хвастуна» не замысловат. Обедневший дворянин, решив поправить свое положение, начинает ухаживать за дочкой обеспеченной провинциальной помещицы. Он выдает себя за известного человека, графа, получившего по везению довольно крупное имение. Ему доверяют и ждут «милостей», как помещица Чванкина, желающая сделать свою дочь графиней, так и его дядя Простодум. Образы этих мелких помещиков созданы мастерски, со знанием жизни. Простодум, глупый и ничтожный, готов сделать все, что угодно, чтобы стать сенатором. Его жестокость и алчность проявляется и тогда, когда становится известно, на чем он сумел скопить деньги - «в рекруты торгуючи людьми». Справедливость восторжествовала, и Хвастун был пойман на обмане небогатым дворянином Честоном, честь для которого всегда была превыше всего. Честон - идеальный дворянин, черты характера которого была заимствованы из «Недоросля» Фонвизина.

Обращенная к современности, комедия Княжнина в сатирической манере высмеивала выскочек-вельмож, которых в эпоху правления Екатерины II было чересчур много. Стоило лишь «попасть в случай», приглянувшись чем-либо императрице или Потемкину, и их возводили в ранг вельмож, вершителей государственных дел. Падение нравов, невежество, погоня за чинами - все это был явным признаком падения дворянства. Написанный в принципах классицизма «Хвастун», привлекает читателей мастерски созданными комическими характерами, реалиями русского быта, колоритностью диалогов и легкостью разговорного языка.

Не меньшую популярность снискала и другая комедия Княжнина - «Чудаки». Ее главные герои - богач Лентягин со своей женой и дочерью, а также галломан Ветромах. Помимо невежественного, кичащегося своим богатством дворянства в комедии действуют и пронырливые, ловкие слуги. Превосходная стихотворная форма произведения в сочетании с легким остроумным языком поспособствовали дальнейшему развитию жанра стихотворной комедии.

Важнейшие проблемы затрагиваются Княжниным в комической опере 1779 года «Несчастье от кареты». Он пытается обратить внимание на бремя крестьян, существование которых зависит от глупой воли приказчика и господина, а также на их бесправии.

Жизнь Княжнина внезапно оборвалась 14 января 1791 года. Похоронен писатель на Смоленском кладбище в Петербурге.

Обращаем Ваше внимание, что в биографии Княжнина Якова Борисовича представлены самые основные моменты из жизни. В данной биографии могут быть упущены некоторые незначительные жизненные события.

Известный драматург, род. 23 октября 1742 г., ум. 14 января 1791 г. Происходил из дворян Псковской губернии, до 15 лет воспитывался дома, потом был привезен своим отцом в Петербург и отдан на воспитание к адъюнкту академии наук Карлу Фридриху Модераху; одновременно Княжнин посещал и пансион Лави, где изучал французский, немецкий и итальянский языки. По окончании учения, Княжнин в 1764 г. вступил в Иностранную коллегию юнкером; благодаря знанию языков он был скоро произведен в переводчики.

Сухая канцелярская работа была, однако, совершенно не в натуре Княжнина; он перешел на службу в канцелярию о строений домов и садов к известному И. И. Бецкому; но и здесь служба показалась ему скучна и неинтересна.

Тогда он задумал поступить в военную службу, и благодаря протекции фельдмаршала графа К. Г. Разумовского был назначен, с чином капитана, адъютантом при дежурных генералах.

Тут, попав в круг богатой военной молодежи, Княжнин увлекся карточной игрой и в скором времени половину имения проиграл, а остальное расстроил.

Между тем написанная им в 1709 г. трагедия "Дидона" сблизила его с А. П. Сумароковым и на младшей дочери его, Екатерине, Княжнин женился.

После свадьбы Княжнин зажил открытым домом и в 1773 г. с ним случилось несчастье: он растратил 5773 руб. казенных денег, не мог их заплатить и попал под суд. Военная коллегия приговорила его к разжалованию в солдаты.

Княжнин числился солдатом до 1777 г., когда Екатерина II помиловала его и приказала вернуть ему капитанский чин, с которым Княжнин и вышел в отставку в том же 1777 году. Четыре года прожил он в уединении, занимаясь исключительно литературой.

После того Княжнин, по приглашению Бецкого, поступил к нему секретарем.

Несмотря на множество канцелярских дел по обширному управлению своего начальника, Княжнин находил время и для литературных занятий и, кроме того, по приглашению известного графа Ф. Е. Ангальта, преподавал кадетам Сухопутного Шляхетного кадетского корпуса уроки "российского штиля". В 1783 г. Княжнин, избранный в члены Российской Академии, много потрудился над составлением ее "Словаря", сотрудничая в то же время в "Собеседнике любителей российского слова". В 1787 г. Княжнин издал собрание своих сочинений и поднес императрице, за что получил от нее благодарность и богатый подарок.

Начало литературной деятельности Княжнина относится еще к школьному периоду его жизни, когда им была написана "Ода к Икару", которая, однако, в печати не появилась; первым напечатанным произведением Княжнина была написанная им в 1769 г. трагедия "Дидона". Затем он сотрудничал в "С.-Петербургском Вестнике" 1778 г., в "Собеседнике любителей российского слова" 1783 и 1784 гг. и в "Новых Ежемесячных Сочинениях" 1787 г. В русской литературе Княжнин известен, главным образом, своими драматическими произведениями.

Он написал семь трагедий в стихах: "Дидона", в 5 д. (СПб. 1769 г. и М. 1801 г. и в "Российском Театре", часть XXXII. 1790 г.), "Владимир и Ярополк" (в 5 д., СПб. 1772 г. и М. 1801 г. и в "Росс. Театре", ч. ХХХIV, 1790 г.), "Росслав" (в 5 д. СПб. 1784 г. и в "Росс. Театре" ч. VI, 1787 г.), "Титово милосердие" (в 4 д., СПб. 1790 г. и в "Росс. Театре", ч. XXXII, 1790 г.), "Софонисба" (в 5 д., СПб. 1790 г. и в "Росс. Театре", ч. XXXIV, 1790 г.), "Владисан" (в 5 д., СПб. 1786 г. и М. 1789 г. и в "Росс. Театре", ч. XXXII, 1790 г.), "Вадим Новгородский" (в 5 д. СПб. 1793 г. в "Росс. Театре", ч. XXXIX, 1793 г. и в "Русской Старине", 1871 г. т. 3, № 6, стр. 723); затем, им написаны четыре комедии: "Хвастун" (в стихах, в 5 д., СПб. 1786 г., изд. 2-е, СПб. 1829 г. и в "Росс. Театре", ч. X, 1787 г.), "Чудаки" (в стихах, в 5 д., СПб. 1793 г. и в "Росс. Театре", ч. XLI, 1794 г.), "Траур или утешенная вдова" (в прозе, в 2 д. СПб. 1794 г.) и "Неудачный примиритель или без обеда домой поеду" (в прозе, в 3 д.. СПб. 1790 г., изд. 2-е, СПб. 1803 г. и в "Росс. Театре", ч. XXXIII, 1790 г.); наконец Княжнину принадлежат еще пять комических опер: "Несчастье от кареты" (в 2 д., СПб. 1779 г. и в "Росс. Театре", ч. ХХIV, 1788 г.), "Сбитенщик" (в 3 д., М. 1788 г. СПб. 1790 г. и в "Росс. Театре", ч. XXX, 1789 г.), "Скупой" (в 1 д., СПб. 1778 г., М. 1801 г. в "Росс. Театре", ч. XXX, 1789 г. и без даты в Москве), "Притворно-сумасшедшая" (в 2 д. М. 1801 г.) и "Мужья женихи своих жен" (в 2 д.), Княжнин написал еще одну мелодраму "Орфей". По характеру своих произведений Княжнин принадлежит к ложноклассической школе и является как бы преемником Сумарокова, которого он превзошел лишь чистотой и правильностью языка, стройностью и звучностью стиха. В остальном трагедий Княжнина ниже трагедий Сумарокова: между тем как в последних, при всех их недостатках, все-таки заметно некоторое одушевление, видно драматическое движение, в первых эти достоинства почти отсутствуют: монологи Княжнина полны риторического шума и напыщенности, его герои больше говорят, чем действуют.

Существенным недостатком трагедий Княжнина является также их подражательность, приближающаяся местами к простому переводу.

Так "Дидона" написана по образцу одноименной французской трагедии Лефранка Помпиньяна, с некоторыми заимствованиями из одноименной же итальянской драмы Метастазио. "Титово милосердие" почти целиком является переделкой драмы последнего. "Владимир и Ярополк" есть подражание Расиновой "Андромахе" и до того близкое, что некоторые явления просто переведены с французского, "Софонисба" - вольный перевод Вольтеровой "Софонисбы", "Владисан" - подражание "Меропе" Вольтера, "Росслав", несмотря на кажущуюся оригинальность, написан по образцам французских трагедий вообще.

Пушкин был вполне прав, назвав Княжнина переимчивым.

Однако, при всех своих недостатках, трагедии Княжнина имели воспитательное значение: ими вводилась в общее сознание патриотическая идея государственности, из которой определялся долг человека и гражданина.

Из всех трагедий Княжнина наибольшей популярностью у современников пользовались "Дидона" и "Росслав". С художественной точки зрения первая, бесспорно, лучшая трагедия Княжнина, "Росслав" же стоит очень невысоко.

Попытка нарисовать идеал гражданина, выше всего ставящего благо и славу отчизны, не удалась Княжнину.

Росслав - герой только на словах; его поступки совершенно не соответствуют высокопарным монологам и он, поэтому, вышел более похожим на хвастуна, чем на идеального героя. Из остальных трагедий Княжнина особенную известность приобрел "Вадим", но не столько своими достоинствами, сколько особыми обстоятельствами, сопровождавшими появление его в печати: "Вадим" был написан и приготовлен к постановке на сцене еще в 1789 г., но, ввиду разразившихся в Западной Европе событий, Княжнин счел представление этой трагедии несвоевременным и взял ее из театра обратно.

Глазунов доставил трагедию княгине Дашковой, которая разрешила ее напечатать в 39 части "Российского Театра"; но в трагедии этой были усмотрены революционные тенденций и по сенатскому указу "Вадим" был сожжен рукой палача.

История эта наделала много шума и "Вадим" очень долго был в числе запрещенных книг. Комедии и комические оперы Княжнина также не отличаются самостоятельным творчеством, но они все-таки выше его трагедий: несмотря на отсутствие истинного комизма, в них много неподдельной веселости, видно отражение современной автору жизни, написаны они языком более естественным, чем трагедии.

Лучшая комедия Княжнина "Хвастун", в которой осмеивается тщеславие, есть переложение французской комедий де Брюйэ "L""important". Она также не чужда значительных недостатков: помимо утрировки характеров, искусственности развязки и отчасти завязки, комедия страдает отсутствием серьезно-сатирического взгляда на осмеиваемый порок. Комедия "Чудаки", оригиналом для которой послужила французская комедия Детуша "L""homme singulier", есть собственно не комедия, а собрание портретов, которые являются в отдельных сценах, не имеющих внутренней связи. Все внимание автора посвящено здесь обрисовке комических лиц, чем и объясняется плохая постройка плана, бедность действия и длинноты.

Хотя портреты молодого щеголя и сантиментального юноши, взятые из современной русской жизни, и написаны удачно, но главный персонаж, чудак Лентягин, вышел неестественным, так как почти целиком заимствован из французской комедии и совершенно чужд русской жизни. Из комических опер обращает на себя внимание "Несчастье от кареты". В ней автор, с одной стороны, нападает на господствовавшую тогда в русском обществе французоманию и на нравственную неустойчивость русского дворянства, с другой - показывает, как жалка может быть участь крестьян-рабов, находящихся во власти таких господ.

Эта пьеса имеет историческое значение, служа выражением тех понятий, которые впоследствии легли в основу истинного просвещения и внесли новые отношения между сословиями.

Кроме того, она замечательна тем, что в ней автор воздержался от заимствований.

В остальных комедиях и комических операх Княжнина, написанных в подражание французским образцам, рассеяно много прекрасных мыслей о важности воспитания, о необходимости образования для женщин, об истинном благородстве, на каждом шагу встречаются нападки на общественные недостатки и пороки: испорченность большого света, невежество, внешний лоск при умственной и нравственной пустоте, испорченность и тщеславие дворянства, французоманию и презрение ко всему родному.

Кроме драматических произведений Княжнин написал много мелких стихотворений и четыре прозаические статьи: 1) "Отрывок Толкового Словаря" - перевод из французской книги "Dictionnaire des gens du monde". "Отрывок" - произведение сатирического характера: словам дается значение, противоположное прямому их смыслу и тем указывается на злоупотребления; 2) "Отрывки из Риторики" - часть руководства, написанного им для своих учеников-кадет на основании французских руководств; 3) "Речь о пользе воспитания и о соединении талантов с благонравием, произнесенная в публичном собрании Академии Художеств, при выпуске из нее питомцев в 1779 г." - в ней автор высказывает горячее сочувствие к просвещению и рисует заслуги Екатерины II в деле воспитания и 4) "Речь, говоренная кадетам Сухопутного Шляхетного кадетского корпуса, об употреблении времени в пользу" (СПб. 1786 г.) - содержит мысли, извлеченные из сочинения Ролленя "Traite des etudes". Из стихотворений Княжнина "Вечер" и "Письмо к Г. Д. и А." знакомят с философическими воззрениями автора: он смотрит на жизнь, как на поприще наслаждений чистых и честных; условием наслаждений поставлена умеренность.

Взгляд Княжнина на искусство вообще и поэзию в частности выражен в двух "Посланиях". В одном из них ("Послание к российским питомцам свободных художеств") говорится, что питомцу искусства для приобретения славы мало одного таланта, а нужно еще просвещение и, главное, "исправленные нравы". "Послание к трем грациям", как бы в pendant к предыдущему, развивает мысль, что одно искусство, без дарования, не может восхищать и пленять; для достижения этой цели надо отбросить все "риторические бисеры", которых, заметим кстати, сам автор далеко не чужд. "Письмо к княгине Дашковой на случай открытия Академии Российской", восхваляя деятельность Екатерины II на пользу просвещения, содержит сатирическую выходку против сочинителей торжественных од. Одописание Княжнин осмеивает также в стихотворении "От дяди стихотворца Рифмоскрипа", в басне "Меркурий и Аполлон, согнанные с небес" и в сказке "Волосочесатель-сочинитель". В "Исповедании жеманихи" и в сказке "Живописец в полону" автор нападает на щегольство, кокетство, подражание французским обычаям и употребление французского языка. Сказка "Судья и вор" представляет собой сатиру на взяточничество и судейскую бессовестность, сказка "Добрый совет" - на чванство людей, добившихся дворянства.

После смерти Княжнина, в его бумагах найдены были начатые произведения: поэма "Петр Великий", трагедия "Пожарский" и поэма "Попугай". Кроме всех вышеупомянутых произведений, Княжнину принадлежит много переводов: он перевел белыми стихами "Генриаду" Вольтера (СПб. 1777 г. и М. 1790 г.), несколько трагедий Корнеля (Трагедии Петра Корнелия, ч. I. Смерть Помпеева, Цинна, Сид. СПб. 1779 г. - переводы белыми стихами;

Родогуна, трагедия Петра Корнелия в 5-ти д. M. 1788 г. перевод белыми стихами), роман в прозе ("Несчастные любовники, или истинные приключения графа Коминжа, наполненные событий жалостных и нежные сердца чрезвычайно трогающих", с франц. СПб. 1771 г.), несколько идиллий Гесснера (в "С.-Петербургском Вестнике" 1778 г.) и "Записки историографические о Морее, покоренной оружием венецианским, о царстве Негропонтском, и о прочих близлежащих местах, также и о тех, которые в Далмации и в Эпире приведены под власть Венеции, с начала турецкой войны, наставшей 1681 году и продолжавшейся до 1687 г., с описанием крепостей Кастель-Ново и Хнина", с итальянского, 2-я ч. СПб. 1769 г. Первое собрание сочинений Княжнина было издано самим автором в 4-х ч., СПб. 1787 г.; издание 2-е, в 5-ти частях, М. 1802-1803 гг.; издание 3-е, в 5-ти ч., СПб. 1817-1818 гг., с биографией.

Новое издание Смирдина, в 2-х ч. СПб. 1817 г. Геннади, "Справочный словарь"; М. Н. Лонгинов, "Я. Б. Княжнин и трагедия его Вадим" в "Русск. Вестн." 1860 г., № 4, февраль, кн. 2-я, стр. 631-650; В. Я. Стоюнин, "Еще о Княжнине и его трагедии Вадим". - "Русск. Вестн." 1860 г., № 10, май, кн. 2-я, стр. 103-108; "Из розыскного дела о трагедии Княжнина Вадим". "Русск. Арх.", 1863 г., вып. 5-6, стр. 467; "Из записок С. Н. Глинки" - "Русск. Вестн.", 1866 г., № 1; Сенатский указ о сожжении книги "Вадим" - "Русск. Стар.", 1871 г., № 7, стр. 91-92; "Материалы для полного собрания сочинений некоторых известных писателей.

Княжнин" - "Русск. Арх.", 1866 г., № 11-12, стр. 1770"; "Поправка о Княжнине" - "Русск. Арх.", 1873 г., кн. 2-я, стр. 1796 и стр. 02297; В. Я. Стоюнин, "Княжнин-писатель" - "Историч.

Вестн.", 1881 г., т. V, № 7, "Полное собрание сочинений кн. П. А. Вяземского". СПб. 1878 г., т. I стр. 30, т. V, стр. 130. Н. М. {Половцов} Княжнин, Яков Борисович - известный драматург прошлого столетия.

Род. 3 октября 1742 г. в Пскове, в дворянской семье; воспитывался дома до 16 лет, а затем был отвезен в Петербург, в гимназию при академии наук, под руководство профессора Модераха; здесь он пробыл семь лет. Языкам французскому, немецкому и итальянскому К. научился у содержателя пансиона Лови. Еще на школьной скамье К. начал литературную деятельность, писанием од и мелких стихотворений.

По окончании курса К. поступил в иностранную коллегию юнкером, был назначен переводчиком, служил в канцелярии о строении домов и садов, но скоро перешел в военную службу и был адъютантом при дежурном генерале.

В 1769 г. он выступил со своей первой трагедией, "Дидоной", шедшей сперва в Москве, а потом на придворном театре, в присутствии императрицы Екатерины.

Благодаря этой трагедии К. сошелся с А. П. Сумароковым и женился на его старшей дочери (см. Княжнина).

В течение трех лет он написал трагедию "Владимир и Ярополк" и комические оперы "Несчастие от кареты" и "Скупой" и перевел роман графа Коминжа "Несчастные любовники" (СПб., 1771). В 1773 г., за совершенную по легкомыслию растрату (около 6000 руб.), К. был отдан под суд военной коллегии, которая присудила его к разжалованию в солдаты; но императрица простила его, и в 1777 г. ему вернули капитанский чин. За это время К. перевел "Генриаду" Вольтера и несколько трагедий Корнеля и Кребильона, белыми стихами.

В 1781 г. его пригласил к себе на службу И. И. Бецкий, настолько доверявший ему, что ни одна бумага не миновала его редакции; ему же принадлежит редакция записки об устройстве воспитательного дома. В 1784 г. была поставлена в СПб. его трагедия "Росслав", принятая публикой с восторгом.

Зрители непременно хотели видеть автора, но скромный К. не вышел на сцену и за него изъявлял благодарность публике Дмитриевский, отличившийся в первой роли. С этих пор дом К. становится литературным центром, сам К. попадает в члены российской академии и приобретает благосклонность княгини Е. Р. Дашковой.

Императрица Екатерина заказывает трагедию К., и он в три недели пишет "Титово милосердие". Затем в течение одного года (1786) появляются трагедии "Софонисба" и "Владисан" и комедия "Хвастун". В то же время К. успевает давать уроки русского языка в сухопутном шляхетском корпусе.

В дальнейших работах для театра К. сосредоточился на комедии и комической опере ("Сбитенщик", "Неудачный примиритель", "Чудаки", "Траур, или Утешенная вдова", "Притворно сумасшедшая"), и только в 1789 г. написала трагедия "Вадим Новгородский". Но французская революция и вызванная ею реакция при русском дворе подсказали К., что выступать с таким произведением, где основатель русского государства трактуется как узурпатор и восхваляется политическая свобода - было бы несвоевременно, и он отказался от мысли видеть своего "Вадима" на сцене. О трагедии знали только близкие к К. люди, и поэтому он не лишился благоволения императрицы, которая приказала отпечатать собрание сочинений его за казенный счет и отдать автору.

В 1791 г. 14 января К. скончался от простудной горячки; похоронен в СПб. на Смоленском кладбище.

Смерть К. избавила его от крупных неприятностей, какие ему угрожали за его трагедию "Вадим". Трагедия эта, вместе с другими бумагами К., попала к книгопродавцу Глазунову, а от него к княгине Дашковой.

Княгиня была в это время не в ладах с императрицей и не без умысла напечатала "Вадима" (1793). Опасность трагедии заметил И. П. Салтыков.

В результате "Вадим" был уничтожен как в отдельном издании, так и в 39-й части "Российского Феатра". Разошедшиеся экземпляры в течение нескольких лет конфисковались у книгопродавцев и публики.

За К. утвердился меткий, данный ему Пушкиным, эпитет "переимчивого". Не ограничиваясь подражанием европейским образцам, он часто заимствовал целые тирады, преимущественно из французских классиков, а иногда просто переводил их пьесы, без указания источника.

В русской литературе XVIII в. это считалось, однако, почти достоинством, и К. стяжал прозвище "российского Расина". Современники не ставили ему в упрек даже оперу "Сбитенщик", хотя это копия с Аблесимовского "Мельника". Наиболее оригинальным К. является в пьесах "Вадим" и "Росслав", хотя и в последней трагедии, по замечанию Мерзлякова, Росслав (в 3 явлении 3 акта) "как молотом поражает Христиерна высокими словами, заимствованными из трагедий Корнеля, Расина и Вольтера". В "Дидоне" К. подражал Лефран-де-Помпиньяну и Метастазию; "Ярополк и Владимир" - копия с "Андромахи" Расина; "Софонисба" заимствована у Вольтера; "Владисан" повторяет Вольтерову "Меропу"; "Титово милосердие" - почти сплошной перевод из Метастазия; "Хвастун" - почти перевод комедии де Брюйе "L""important de cour"; "Чудаки" - подражание "L""homme singulier" Детуша.

Вся эта широкая система заимствования отнюдь не лишает пьес К. серьезного историко-литературного значения.

К. является хронологически вторым русским драматургом после Сумарокова. "Отец российского театра" несомненно превосходил К. драматическим талантом, но зато К. ушел далеко вперед в выработке сценического языка и в фактуре стихов.

К. больше Сумарокова страдает наклонностью к риторике, но вместе с тем обладает большой технической виртуозностью; целый ряд его стихов становился ходячими цитатами: "Тиранка слабых душ, любовь - раба героя; коль счастья с должностью не можно согласить, тогда порочен тот, кто счастлив хочет быть"; "Исчезнет человек - останется герой"; "Да будет храм мой - Рим, алтарь - сердца граждан"; "Тот свободен, кто, смерти не страшась, тиранам не угоден" и т. п. Еще важнее внутреннее достоинство трагедий К. - построение многих пьес преимущественно на гражданских мотивах.

Правда, герои К. - ходульные, но они пылают благородством и в своих сентенциях отражают философию века просвещения.

Лучшие комедии К., "Хвастун" и "Чудаки", также не лишены достоинств.

Несмотря на заимствования, К. удалось придать им и много русских черт. Так как здесь риторика была не нужна, то язык, которым говорят действующие лица комедий, вполне простой, разговорный, несмотря на рифмованные стихи. Комедии главным образом направлены против французомании, тщеславия, желания "казаться, а не быть", отчасти против сословных предрассудков и проч. Сочинения К. имели четыре издания; 3-е изд. (СПб., 1817-18) снабжено биографией; 4-е изд. (1847 г.) - Смирдина.

См. статьи Стоюнина в "Библиотеке для Чтения" (1850, №№ 5-7) и в "Историческом Вестнике" (1881, №№ 7-8), А. Галахова в "Отечественных Записках" (1850), M. Лонгинова в "Русском Вестнике" (1860 №№ 4-10), "Русский Архив" 1863-1866 гг., "Русская Поэзия" С. А. Венгерова (вып. IV). "Вадим Новгородский" перепечатан в "Русской Старине" (1871 г., т. III). М. М. {Брокгауз} Княжнин, Яков Борисович - один из главных представителей ложноклассицизма в русской литературе; оперный либреттист, род. 3 октября 1742 в Пскове, ум. 1791. После военной и гражданской службы, К. поступил сначала в секретари к И. Бецкому, а затем преподавателем в кадетский корпус.

К. написал либретто 8 опер: "Несчастье от кареты", СПб. 1779, "Притворно сумасшедшая" - 1789, "Мужья женихи жен своих" - 1784, "Сбитенщик", СПб. (1789, пользовался крупным успехом), "Скупой", "Трое ленивых", "Рыбак и дух", "Добродетельный волшебник", мелодрама "Орфей". (Ф.). {Риман} Княжнин, Яков Борисович отец Б. Я. Княжнина (см.), писатель-драматург, р. 23 окт. 1742 г., † 1791 г. 14 янв. в чине надв. сов., почетн. член И. А. X. {Половцов} Княжнин, Яков Борисович - известный русский драматург екатерининской эпохи. Сын псковского вице-губернатора, К. получил образование в гимназии при Академии наук; изучил французский, немецкий и итальянский яз. В 17 лет уже печатал стихи в журнале "Трудолюбивая пчела" Сумарокова . С 1764 был на гражданской и военной службе; проиграв казенные деньги , вышел в отставку и, покинув столицу, занялся исключительно литературным трудом.

Для заработка переводил Вольтера ("Генриада"), Корнеля, Кребийона, Гесснера.

Лит-ая известность К. началась с трагедии "Дидона" ; всего он написал 7 трагедий (из них: "Росслав", "Титово милосердие" - по заказу Екатерины), 4 комедии (лучшие - "Хвастун" и "Чудаки"), 8 комических опер (лучшие - "Сбитенщик" и "Несчастье от кареты"), мелодраму и ряд стихотворений, литературно незначительных.

Пьесы К. прочно держались в репертуаре.

К. пользовался славой "Российского Расина". В 1783 был выбран членом Российской академии.

Последняя трагедия К. "Вадим" , напечатанная после смерти К. [в 1793], вызвала цензурные гонения как "очень язвительная против монархической власти" и вследствие этого была изъята.

Творчество К. формируется под воздействием французского классицизма XVIII в., затронутого уже влиянием мещанской драмы. Сюжеты трагедий заимствованы у Вольтера, Расина, Метастазио и др., в комедии К. подражал Мольеру, Бомарше, Детушу.

Трагедии К. риторичны, местный колорит в них отсутствует.

Комедии и комические оперы обладают большими литературными достоинствами: стройностью композиции, комическими положениями, живой обрисовкой характеров, образным и легким яз., изобилующим однако галлицизмами.

К. явился выразителем психоидеологии передовых слоев господствовавшего класса - дворянства: отсюда у него упор на обязанности монарха и гражданина.

Столкновение двух идеологий - монархической и республиканской ("Вадим") - разрешается К. в пользу первой, но с несомненной симпатией к представителям политического свободолюбия.

Быт "поселян" идеализирован в духе сентиментализма.

Сатира К. в комедиях бичует французоманию, взяточничество, отсутствие сознания гражданского долга и чувства чести в дворянской среде. Его "Хвастун" - прототип гоголевского Хлестакова.

Библиография: I. Собр. сочин. Княжнина, 4 тт., СПб., 1787 (изд. 2-е, 5 чч., СПб., 1802-1803; изд. 3-е, 5 чч., СПб., 1817-1818, с биографией автора - лучшее изд.; изд. 4-е, 2 тт., СПб., 1847-1848); Вадим Новгородский, Трагедия Я. Княжнина, с предисл.

В. Саводника, М., 1914; значительнейшую часть од, сатир и мелких стихотворений, биографич. очерк, прилож. к изд. сочин. Княжнина, 1818, вместе е разбором его стихотворений А. Д. Галахова, см. в "Русской поэзии XVIII в.", под ред. С. А. Венгерова, вып. IV, СПб., 1894. II. Стоюнин В., Княжнин-писатель, "Исторический вестник", 1881, № 7-8; Записки С. Н. Глинки, СПб., 1895; Веселовский Ю. А., Идейный драматург, Лит-ые очерки, М., 1900; Замотин И., Предание о Вадиме Новгородском в русской литературе, "Филологические записки", 1899-1900; Moкульский В. Н., Комические оперетты XVIII в., Одесса, 1911; Варнеке Б., История русского театра, изд. 2-е, Казань, 1914; Плеханов Г. В., История русской общественной мысли, т. III, М., 1925 (и в "Собр. сочин.", т. XXII, М., 1925); Всеволодский-Гернгросс В. Н., История русского театра, т. I, М., 1929; Сакулин П. Н., Русская литература, ч. 2, М., 1929. III. Свод критических статей и перечень изданий и стихотворений Княжнина см. в "Русской поэзии XVIII в.", под ред. С. А. Венгерова, вып. VI, СПб., 1897; Mезьеp А. В., Русская словесность с XI по XIX ст. включит., ч. 2, СПб., 1902; Венгеpов С. А., Источники словаря русских писателей, т. III, П., 1914. Т. Берхен-Глаголева. {Лит. энц.}

Княжнин Яков Борисович , драматург, поэт, переводчик, член Российской академии (1783). Из дворян. С 1750 учился в Академической гимназии. С 1755 юнкер Юстиц-коллегии лифляндских, эстляндских и финляндских дел, с 1757 переводчик Канцелярии от строений; в 1762 перешел на военную службу [секретарь генерал-адъютанта К.Г. Разумовского, с 1764 секретарь (в чине капитана) при дежурных генерал-адъютантах]. В 1773 за растрату казенных денег приговорен судом к смертной казни через повешение. Благодаря заступничеству Разумовского, Н.И. Панина, И.И. Бецкого приговор был смягчен: Княжнин разжалован в рядовые, лишен дворянского достоинства. По ходатайству матери в 1777 получил помилование императрицы Екатерины II (Княжнину возвращены дворянство и офицерский чин) и вскоре вышел в отставку. В 1778-1790 личный секретарь Бецкого, одновременно преподавал русскую словесность в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, сотрудничал в «Санкт-Петербургском вестнике», «Собеседнике любителей российского слова» (1783-1784), «Новых ежемесячных сочинениях» (1787), участвовал в составлении «Словаря Академии Российской». Среди сочинений Княжнина – трагедии («Дидона», 1769; «Росслав», 1784; «Вадим Новгородский», 1785, и др.), комедии («Хвастун», 1784-1785; «Чудаки», 1790; «Траур, или Утешенная вдова», 1794, и др.), комические оперы («Несчастье от кареты», 1779, «Сбитенщик», 1783, и др.), мелодрама «Орфей». Определение «переимчивый Княжнин», данное А.С. Пушкиным, стало едва ли не определяющим для русской литературной критики XIX-XX вв. (использование сюжетных схем, мотивов и сценических положений пьес западноевропейских авторов -черта, общая для всего русского классицизма XVIII в.; Княжнин заимствовал драматические коллизии у Вольтера, Метастазио, Мольера, К. Гольдони и др., усложняя композицию). Наибольшей популярностью у современников пользовалась трагедия «Дидона», где в облике карфагенской царицы воплощены все достоинства «просвещенной монархини». Тема России, судьбы Отечества проходит через произведения Княжнина 80-х гг. В трагедии «Владимир и Ярополк» (1772; в основе - летописный рассказ об убийстве князем Владимиром Святославичем брата Яро-полка) Княжнин осуждал братоубийственную войну. Сюжетом трагедии «Ольга» (1772) послужил эпизод отмщения княгини Ольги древлянскому князю Малу за убийство князя Игоря. В посвященной Е.Р. Дашковой в 1784 трагедии «Росслав» Княжнин писал, что в ней «страсть великих душ к Отечеству изображена»: главный герой - «полководец российский» Росслав, плененный шведским королем Христиерном, отвергает план своего князя, намеревавшегося освободить его в обмен на возвращение шведам завоеванных Росславом городов. Патриотический пафос трагедий, сюжеты из отечественной истории, тираноборческие мотивы создавали им успех у современников. В основе последней трагедии Княжнина «Вадим Новгородский» - борьба республиканца Вадима против правителя Новгорода Рюрика. Хотя трагедия заканчивается победой добродетельного монарха, образ Вадима, который предпочел смерть власти тирана, придавала трагедии антимонархический характер. Трагедия так и не была поставлена; в 1793 Дашкова пыталась опубликовать ее в сборнике пьес «Российский Феатр» и отдельным изданием, но по указанию императрицы Екатерины II весь тираж был уничтожен. В комедиях Княжнина, которые с успехом шли на сценах Санкт-Петербурга и Москвы, высмеивались мотовство и праздность, галломания, скудоумие и отсталость русского дворянства, бесчеловечное отношение к крепостным. Княжнин перевел поэму Вольтера «Генрияда» (1777), трагедии «Сид», «Цинна» и «Смерть Помпеева» (1779), «Родогунда» , поэму Дж.Б. Марино «Избиение младенцев» (1779), комедии Гольдони «Хитрая вдова», «Тщеславие женщины» (не опубликованы) и др. Судьба последней трагедии Княжнина «Вадим Новгородский» способствовала возникновению разных версий о смерти Княжнина; сын Княжнина в биографическом очерке об отце писал, что он умер от «простудной горячки»; по другой версии, Княжнин «умер под розгами» (от пыток в Тайной канцелярии).
Использованы материалы книги: Сухарева О.В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I, Москва, 2005

Сейчас смотрят:



Роман “Обломов” был написан И. А. Гончаровым в 1859 году и тотчас же привлек внимание критиков поставленными в нем проблемами. Русская революционная демократия в лице Н. А. Добролюбова оценила роман Гончарова как нечто “более, нежели просто удачное создание сильного таланта”. Она увидела в нем “произведение русской жизни, знамение времени”. Так была определена исключительная злободневность гончаровского романа. И в те же годы весьма авторитетными современниками были высказаны суждения, оценивав

На уроках русской литературы изучается творчество Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Прочитав его роман-обозрение "История одного города" и сказки этого автора, мы удивляемся смелости и остроумию, с которыми писатель показывает бессовестное ограбление народа; критикует либеральных деятелей и писателей, пресмыкающихся перед властями. Знакомясь с произведениями Салтыкова-Щедрина, хочется больше узнать о его творчестве. Большое впечатление производит роман "Господа Головлевы". Из истории этог

Здравствуй, дорогой друг!Ты давно интересовался моей родиной, то есть городом, в котором я родилась и живу. Но прежде чем приступать к этой теме, я хотела бы поразмышлять о том, что, по моему мнению, заключено в этом до боли знакомом, но очень ёмком слове. Родина…

Куда бы нас ни бросила судьбина, И счастие куда б ни повело, Все те же мы: нам целый мир чужбина; Отечество нам Царское Село. А. С. Пушкин, “19 октября”. Для Пушкина чувство дружбы - это огромная ценность, которой равновелики лишь любовь, творчество и внутренняя свобода. Тема дружбы проходит через все творчество поэта, от лицейского периода и до конца жизни. Будучи лицеистом, Пушкин пишет о дружбе в свете "легкой поэзии" французского поэта Парни. Дружеская лицейская лири

Ришелье, кардинал - первый министр, обладающий фактически неограниченной властью даже над королем Людовиком XIII, так или иначе участвующий во всех событиях, происходящих в романе, и плетущий хитроумные интриги, направленные главным образом против королевы Анны Австрийской. Р. олицетворяет собой главную противостоящую мушкетерам силу, с которой они, однако, справляются, а в конечном счете достигают и примирения. Франция в романе Дюма предстает разделенной на два лагеря, в одном из которых, прави

Детство и юность Марина Цветаева И.В. Цветаев и М.А Мейн – родители поэтессы, дали своей дочери «морское» имя Марина. Детство и юность Марины Цветаевой протекали в обстановке благополучия, согласия, счастья. Ее мать умерла рано, когда Марине не было еще и 14 лет. Отец обеспечил своим детям безбедную жизнь, прекрасное образование, знание нескольких европейских языков, художественный вкус, любовь к литературе и искусству. А надо сказать, что в семье было четверо детей: Андрей и Валер

Изучая судьбы русских писателей XIX века, начинаешь невольно привыкать к тому, что зачастую их жизнь обрывалась пулей, виселицей, каторгой, безумием… Рылеев и Радищев, Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Достоевский – в биографии каждого из этих великих писателей и поэтов отразились мучительные условия русской действительности, сложнейшие жизненные драмы. Жизнь Ивана Александровича Гончарова лишена этого драматизма. Не помещик, не разночинец, выходец из зажиточной купеческой семьи, он был цензором, до

Первым последователем и своеобразным оппонентом императрицы в сценической разработке темы древнего Новгорода явился Я. Б. Княжнин (1742—1791). Плодовитый драматург и переводчик, автор многих трагедий, комедий и комических опер, Княжнин вошел в историю русской литературы главным образом как автор «мятежной трагедии» «Вадим Новгородский» (1789).

Тираноборческий пафос пьесы, насыщенность ее необычайно смелыми тирадами, обличающими деспотизм самодержавной власти, в условиях разразившейся Великой французской революции явились причиной резко отрицательного отношения к пьесе со стороны официальных властей после выхода ее из печати в 1793 г. Последовало личное указание Екатерины II об изъятии и сожжении всего тиража трагедии.

Судьба трагедии «Вадим Новгородский» и легенда, возникшая вокруг имени Княжнина, сделали это произведение на несколько десятилетий своеобразным знаменем оппозиционного свободомыслия. Тема Вадима, борца за вольность древнего Новгорода, стала одной из излюбленных тем романтизма, в особенности вольнолюбивой поэзии декабристов.

Ей отдали дань Рылеев, молодой Пушкин, позднее Лермонтов. Сохранились известия о восторженном отношении к трагедии Княжнина со стороны молодежи 1810—1820-х гг. В результате Княжнин стал нередко рассматриваться в ряду идеологических предшественников декабристов, как один из представителей русской просветительской мысли XVIII в.

Для решения вопроса об идеологической позиции Княжнина в его последней трагедии следует учитывать как обстановку, существовавшую в России в конце 1780-х гг., так и те традиции, которые драматург развивал в своей пьесе.

Преувеличенное представление о степени оппозиционности автора «Вадима Новгородского» проистекало во многом от того, что анализ трагедии производился зачастую в идеологическом контексте периода формирования идей декабризма. Необычайная судьба пьесы заслоняла от исследователей остальные произведения автора, и «Вадим Новгородский» объективно был вычленен из общего процесса творческих поисков драматурга 1780-х гг., завершением которых он по существу являлся.

Княжнин писал своего «Вадима Новгородского» до начала Великой французской революции. Он создавал высокую трагедию, следуя тем традициям, которые сложились в данном жанре со времен Сумарокова. С другой стороны, Княжнин был не чужд тенденциям, имевшим место в творчестве просветительски настроенных французских драматургов второй половины XVIII в., последователей Вольтера, таких как Б. Сорен, автор трагедии «Спартак» (1760), как А. Лемьерр, создавший трагедию «Вильгельм Телль» (1776), и в особенности Ж. Ф. де Лагарп, трагедии которого «Граф Уорик» (1763), «Кориолан» (1784), «Виргиния» (1786) являли собой своеобразную школу гражданской и республиканской добродетели.

Поэтому не случайно центральной фигурой в трагедии Княжнина оказывается не Рюрик, а мятежный республиканец Вадим. Драматическая коллизия, в которую был облечен подсказанный пьесой Екатерины II исторический сюжет, не является оригинальной. В структурном отношении «Вадим Новгородский» Княжнина восходит к сумароковской «Семире». По своему пафосу утверждения духовной стойкости гибнущих героев эти пьесы также родственны.

Но при всем внешнем сходстве структурного облика трагедий проблематика пьесы Княжнина несла в себе принципиально новое качество. Оно заключается в новом решении традиционной для жанра трагедии XVIII в. проблемы. Долг, определяющий нравственную норму поведения трагического героя, утрачивает обязательную связь с утверждением идеи монархической государственности, как это было у Сумарокова.

Следование долгу подданного в трагедиях Княжнина все чаще перестает осознаваться как высшая общественная добродетель, ибо сама идея государственности приобретает национально-патриотическую окраску. Высшую ценность представляют интересы отечества, перед которыми должны быть равны все. И соответственно сыны отечества, а не просто подданные монарха, становятся носителями этого высшего долга.

Такое решение проблемы прослеживается уже в трагедиях Княжнина 1770-х гг., таких как «Владимир и Ярополк» (1772) и «Титово милосердие» (1778). Но особенно отчетливо это выразилось в трагедии «Росслав» (1784). В лице главного героя Росслава драматург попытался создать образ идеального представителя русской нации. Главным мотивом всех его поступков является не верность долгу подданного, а любовь к отечеству, вмещающая в себя и верность чести, и верность уставам добродетели:

Чтоб я забыв в себе Российска гражданина,

Порочным сделался для царска пышна чина!

Отечество мое чтя выше и тебя,

Могу ль его забыть я, троны возлюбя... —

восклицает Росслав в ответ на предложение своей возлюбленной Зафиры разделить с нею шведский трон. Во втором действии российский посол Любомир излагает Росславу план, предложенный великим князем для его освобождения из плена. Для этого князь готов возвратить шведам отвоеванные ранее тем же Росславом русские города. В ответ герой чуть ли не упрекает князя в измене отечеству:

О стыд отечества! Монарх свой долг забыв

И сан величия пристрастьем помрачив,

Блаженству общества себя предпочитает

И вред России всей в очах вельмож свершает.

...................

Но князь за что меня, за что так мало чтит,

Что в дар отечеству мне жизнь отдать претит?

Подобная патриотическая самоотверженность граничит с полным забвением героем его чувств подданного. В этом отношении «Росслав» наиболее показательная трагедия Княжнина.

Итоговым произведением не только для Княжнина, но, пожалуй, для всего развития жанра русской классицистической трагедии XVIII в., каким он сложился со времен Сумарокова, явилась трагедия «Вадим Новгородский». Тот факт, что сюжет трагедии был подсказан Княжнину пьесой Екатерины II, дает основание рассматривать идейное содержание «Вадима» в соотнесенности с хроникой императрицы «Из жизни Рюрика».

Какова же была позиция Княжнина, если оценивать ее в соотношении с пьесами автора конца 1780-х гг. и исходить из того, что заключено в самой пьесе? При всей тираноборческой окраске фразеологии «Вадима Новгородского» вряд ли оправданно видеть в трагедии прямую оппозицию екатерининским установкам.

В осмыслении главной фигуры трагедии — Вадима Княжнин отказывается от одного новшества Екатерины II — от мнимого родства Вадима с Рюриком. Но так же, как и в пьесе императрицы, Вадим — одиночка, лишенный поддержки народа, за вольность которого он хочет отдать свою жизнь. И соответственно, Рюрик — это не узурпатор, а законно призванный народом, справедливый и мудрый властитель, установивший порядок и спокойствие в уставшем от раздоров Новгороде.

Княжнин своеобразно сталкивает две правды, две идеологические концепции: искреннюю восторженность республиканскими добродетелями Вадима, которому он несомненно сочувствует, и столь же искреннюю, сколь и незыблемую для него веру в концепцию просвещенного абсолютизма. Рюрик и воплощает в себе тот идеальный образец монарха, выведение которого в жанре русской трагедии XVIII в. стало привычным явлением со времен Сумарокова.

Жизненность данной традиции в условиях русской действительности объясняется популярностью идей просвещенной монархии, столь характерной для литературы классицизма. Идеи эти не утрачивали своего значения вплоть до начала XIX в., ибо они подкреплялись исторической масштабностью достигнутых на протяжении XVIII в. успехов русской государственности, начало которым положили преобразования Петра I.

Коллизия столкновения двух равноценных в сознании автора, хотя и противоположных политических идеалов, предложенная Княжниным в «Вадиме Новгородском», по-своему предвосхищала ситуацию, запечатленную Карамзиным в его исторической повести «Марфа Посадница» (1805).

В демонстрации добродетельности и бескорыстия Рюрика Княжнин идет даже дальше Екатерины II. В заключительной сцене трагедии, когда побежденный Вадим предстает перед Рюриком, победитель снимает с себя корону и изъявляет согласие воздеть ее на главу пленника, если таково будет желание народа:

Теперь я ваш залог обратно вам вручаю;

Как принял я его, столь чист и возвращаю.

Вы можете венец в ничто преобразить

Иль оный на главу Вадима возложить.

Но народ хочет видеть своим правителем Рюрика. Тем самым участь Вадима предрешена. Помилованному Рюриком, ему ничего больше не остается, как заколоть себя, что он и делает.

Главное, что создало «Вадиму Новгородскому» репутацию бунтарской пьесы, были рассеянные по всем действиям декларации против тирании, вроде, например, известного восклицания Пренеста из 4-го явл. 2-го действия:

Кто не был из царей в порфире развращен?

Самодержавие повсюду бед содетель,

Вредит и самую чистейшу добродетель

И невозбранные пути открыв страстям,

Дает свободу быть тиранами царям.

Именно подобные тирады больше всего напугали Екатерину II. Но следует помнить, что между временем написания трагедии и моментом ее опубликования пролегло четыре года. И за это время произошло событие, коренным образом изменившее обстановку в Европе. Началась французская буржуазная революция.

Смелость Княжнина в насыщении трагедии антисамодержавными тирадами основывалась на действиях самой русской императрицы. Княжнину была, по-видимому, известна история, связанная с постановкой в Москве в феврале 1785 г. трагедии Н. П. Николева «Сорена и Замир». Главнокомандующий Москвы граф Я. А. Брюс, ознакомившись с трагедией, приказал приостановить постановку пьесы, послав Екатерине II донесение с просьбой о запрещении трагедии.

Брюс прямо указывал на содержавшиеся в пьесе выпады против самовластья высших правителей. На это Екатерина II ответила рескриптом следующего содержания: «Удивляюсь, граф Яков Александрович, что вы остановили представление трагедии, как видно принятой с удовольствием всею публикой. Смысл таких стихов, которые вы заметили, никакого не имеет отношения к вашей государыне. Автор восстает против самовластья тиранов, а Екатерину вы называете матерью».

После 1789 г. положение резко изменилось. Назначенная к постановке трагедия «Вадим Новгородский» в том же году была взята автором из театра. Публикация «Вадима» имела место уже после смерти автора, в 1793 г. К этому времени от былого либерализма Екатерины II не осталось и следа.

Был сослан в Сибирь приговоренный первоначально к смерти Радищев, в Шлиссельбургскую крепость был заточен Новиков. Екатерина II жестоко расправилась с лидерами русского просветительства. И трагедия Княжнина оказалась в числе жертв этих нараставших политических репрессий. На основании сенатского указа весь тираж трагедии был сожжен.

Еще до того, как Сенат своим решением санкционировал сожжение трагедии Княжнина, к разработке темы мятежного Вадима Новгородского обратился другой русский драматург конца XVIII в. П. А. Плавильщиков (1760—1812). В начале 1790-х гг. им была написана трагедия «Рюрик». Ее сюжет во многом повторял коллизию, положенную в основу пьес Екатерины II и Княжнина. Выступление Вадима Новгородского против правителя Новгорода, монарха Рюрика, составляет центральный мотив содержания пьесы.

Однако в идейном плане трактовка образа Вадима у Плавильщикова носит по отношению к трагедии Княжнина подчеркнуто полемический характер. Здесь нет и намека на своеобразное возвеличение Вадима как носителя идеи новгородской вольности, защитника республиканских традиций предков, для которого интересы отечества превыше всего.

Вадим у Плавильщикова представлен «вельможей Новгородским», движимым единственной страстью — воцариться на троне. Коварный и хитрый, Вадим пытается вовлечь в свои замыслы дочь Пламиру и начальника стражи Вельмира, играя на чувствах последнего к своей дочери. И когда Пламира мешает отцу совершить убийство монарха, Вадим выдает дочь Рюрику, представив ее злоумышленницей против власти, и требует казни дочери.

Для Вадима в его честолюбивых устремлениях нет ничего святого. Все окружающие, включая и собственную дочь, рассматриваются им лишь как орудия в достижении власти. Острие пафоса трагедии оказывалось, таким образом, направленным на обличение пагубного властолюбия вельмож.

О властолюбие! души моей ты бог!

Я гласу твоему единому внимаю,

И для тебя на все злодействия дерзаю,

Не ставлю ничего священным в естестве,

Чтобы взойти на трон во славе, в торжестве... —

восклицает Вадим во втором действии трагедии, когда остается наедине с самим собой. Но в столкновениях с добродетельным и мудрым Рюриком Вадим неизменно терпит поражения. В финале пьесы после неудавшегося покушения обезоруженный Вадим окончательно признает моральную победу Рюрика. Вместо наказания монарх прощает его, и Вадим смиряется:

Ты победил меня; свою я вижу бездну.

Владей, ты можешь дать славянам жизнь небесну.

В сей миг лишь начал я себя достойно чтить,

Но тем, что начал я тебя боготворить.

Ко времени создания «Рюрика» Плавильщиков был уже достаточно хорошо известен в театральных кругах Петербурга. Выходец из купеческой среды, Плавильщиков всю свою жизнь посвятил театру, выступая и как актер, и как теоретик театра, и как драматург. Напомним хотя бы, что Плавильщиков принимал участие в первой постановке фонвизинского «Недоросля», исполняя роль Правдина.

Им было написано также несколько комедий, комическая опера, ряд трагедий, и в том числе один из первых опытов на русской сцене исторической драмы в духе традиций Ф. Шиллера — трагедия «Ермак — покоритель Сибири» (1803).

С именем Плавильщикова связано нарастание тех тенденций демократизации художественного сознания в области сценического искусства, которое в итоге вело к разрушению классицизма. Внешне Плавильщиков оставался зачастую последователем традиций Сумарокова.

Но, пожалуй, впервые в русской драматургии XVIII в. функции жанра трагедии начинают рассматриваться им с позиций утверждения идеологических интересов третьего сословия. Отстаивание приоритета общественных интересов продолжает составлять основу проблематики и в его трагедиях. Однако носителем этих интересов для Плавильщикова становится весь «народ российский», понятие, объединяющее всю массу населения обширной страны.

Причем источник могущества государства Плавильщиков видит в тех ценностях, которые создаются трудящимися слоями населения. Сама незыблемость традиционного признания дворянства в качестве единственной опоры монархии начинает казаться сомнительной в свете той трактовки своеволия «вельмож», какую мы видим в образе Вадима в трагедии «Рюрик». На идейном содержании этой трагедии явственно сказалось воздействие революционных событий во Франции.

Образом идеального правителя Рюрика автор фактически утверждал идею благодетельности монархии в условиях России. Подобное проявление монархических симпатий со стороны демократически настроенного Плавильщикова свидетельствовало о настороженности, с которой некоторые представители русского третьего сословия начинали оценивать плоды дворянской оппозиционности в свете общественных потрясений, вызванных французской революцией.

Не исключено также, что полемический пафос трагедии Плавильщикова питался тем общим критическим отношением к творчеству Княжнина, которое разделяли с автором «Рюрика» и другие члены кружка демократически настроенных авторов, группировавшихся вокруг журналов «Зритель» и «Санкт-Петербургский Меркурий», в частности И. А. Крылов и А. И. Клушин.

История русской литературы: в 4 томах / Под редакцией Н.И. Пруцкова и других - Л., 1980-1983 гг.